Комната страха

Илья Ликостратов уже находился за пределами клетки. Теперь он сидел у стены на каких-то ящиках, безвольно опустив руки, а Маргарита Альбертовна опять судорожно обнимала его, нежно гладя ладонью по спутанным немытым волосам. Синицын с пистолетом в руке нервно прохаживался рядом, то и дело оглядываясь на дверь.

– Кто такой Квадрат, Лева? – с любопытством спросил Крячко. – И что сходится?

– Есть тут такой деятель по прозвищу Квадрат, – пояснил Гуров. – Занимается в том числе и контрабандой животных. А все эти гаврики из его команды. Вот я и говорю, что все сходится. Илья и все остальное. Не хватает только старшего Ликостратова.

– И свежего воздуха, – прибавил Крячко.

– Не сей панику, – сказал Гуров, доставая мобильник и набирая номер Черкасова. – Никуда он не денется, свежий воздух.

Однако связаться с Черкасовым так и не удалось. Гуров с сожалением спрятал трубку и обвел взглядом окружающих его людей. Кажется, только мать с сыном не понимали катастрофичности положения, в котором они все находились. Илья был слишком слаб и измотан, а Маргарита Альбертовна была по-своему даже счастлива. Дима Тюрин хоть и играл в этой ситуации роль козла отпущения, почти не скрываясь, торжествовал. Синицын, осунувшийся и сердитый, был уже, кажется, на пределе, и только субординация мешала ему высказать все, что он думает о начальстве и его безумных идеях. Крячко держался по-прежнему невозмутимо и уверенно, но в глазах его ясно читалась тревога.

– Ничего страшного не случилось, – заговорил Гуров. – Снаружи у нас остались люди. Мы здоровые умные мужики. У нас есть оружие. Что-нибудь придумаем.

Он внезапно замолчал. За стеной, в том месте, где наружу выходила вентиляционная отдушина, вдруг послышался шум, а потом незнакомый голос, усиленный мегафоном, провозгласил:

– Господа ищейки! Слушайте сюда! Предлагаю по-хорошему договориться. Пользуйтесь случаем, пока я добрый. Тут у меня трое ваших – сыскари и водила. И у вас трое моих. Предлагаю махнуться. Но с условием – вы все остаетесь внизу. Но сначала передаете нам все оружие. Оставите его там, где заходили. Если попробуете сыграть с нами шутку, своих товарищей живыми больше не увидите. Даю вам пять минут на размышление.

Голос смолк, и Гуров услышал, как удаляются чьи-то шаги. Он обернулся. Лица Крячко и Синицына были мрачны. Тюрин откровенно скалился. Даже Маргарита Альбертовна подняла голову, и в глазах ее появился осмысленный и тревожный блеск. Гуров кивнул Крячко и Синицыну. Они втроем отошли в дальний конец помещения.

– Ну и что будем делать? – спросил Гуров, обводя взглядом лица товарищей.

– Может, они блефуют? – с надеждой спросил Синицын.

– Вряд ли, – покачал головой Гуров. – Они все правильно назвали – два опера и водитель.