Комната страха

Такой вариант нас категорически не устраивает. Если не согласны на наши условия, то будем разговаривать по-другому. Со стрельбой и всем прочим. То же самое вас ждет, если вы попытаетесь причинить вред нашим товарищам. Нравится вам это?

– Не очень, – признался Сумской. – Мы любим делать все тихо. Но вы требуете слишком многого. Сам я решить этот вопрос не могу. Придется вам подождать.

– И долго ждать? – спросил Гуров.

– Нет, осталось совсем немного, – успокоил его голос наверху. – Вам сообщат.

Он ушел. Оперативники опять собрались в дальнем конце помещения.

– Скверно! – произнес Крячко. – Давно я не бывал в мышеловках. Оказывается, очень неприятная вещь.

– Не понимаю, как вы можете так спокойно говорить об этом? – вспылил Синицын. – Нашим товарищам грозит опасность…

– Может, ты не заметил, Синицын, – с досадой перебил его Гуров, – но нам всем грозит опасность. И давайте без лозунгов. Они еще не готовы проявлять инициативу. Ждут, насколько я понимаю, шефа. Подождем и мы. Бросаться с головой в омут не будем. Отложим это на крайний случай.

Синицын резко повернулся и с вызывающим видом отошел в сторону.

– Не обращай на него внимания, Лева! – добродушно сказал Крячко, увидев, как потемнели глаза Гурова. – Человек просто голодный. Я вот тоже, когда голодный, становлюсь ужасно нервным. Это закон природы.

Гуров не принял шутку, но гнев его постепенно улегся. Синицын и Черкасов были друзьями. Истерика Синицына была естественной реакцией растерянного человека. Не стоило придавать ей большого значения, тем более что нервы им понадобятся совсем скоро.

Чтобы не терять времени даром, Гуров попытался поговорить с Маргаритой Альбертовной, надеясь выяснить у нее какие-нибудь подробности. Но оказалось, что ничего интересного сказать она не может. Она выглядела совершенно больной, едва ли намного лучше собственного сына. Единственное, что она сумела произнести членораздельно:

– Они его все время били…

И еще она сказала Гурову, что Квадрата на самом деле зовут Андреем Владимировичем. Но эта информация мало проясняла ситуацию, а ничего более связного госпожа Вагнер предложить не могла. Илья вообще молчал, хотя Гурову показалось, что отсутствующий вид, который являл этот молодой человек, был во многом напускным. Он явно хитрил, и раза два Гуров ловил на себе его вполне осмысленный испытующий взгляд.

Гуров решил отложить расспросы на будущее. В тех условиях, в которых они сейчас находились, трудно было рассчитывать на какие-то откровения. По существу, они напоминали сейчас пассажиров тонущего корабля. Трюм его медленно наполняется водой, рация бездействует, а шлюпки в руках неприятеля. В такие минуты в голове бьется только одна мысль – выжить.