Жнецы Страданий (СИ)

Стоять осталась одна Майрико. Она сесть не осмелилась и теперь застыла, боясь лишний раз вздохнуть. Глава одарил целительницу тяжелым взглядом:

— Ну, поведай нам, куда ты смотрела, что не видела, как у тебя под носом будущий крефф рассудком стала скудной? Как вышло так, что девка с башни шагнула?

Эти вопросы, ответов на которые у лекарки не было, стегали ее, словно пощечины. Как объяснить — почему она не заметила перемен в выученице? Как повиниться в том, чего и сама не поняла? Девка вроде пообвыклась, успокоилась, будто бы даже приняла свою суть. Как вышло так, что все это оказалось ростками безумия? Какие слова оправдания найти, если кругом виновата? Не смогла, не успела, не доглядела… а что еще страшнее — не уберегла.

— Что молчишь? — пророкотал Смотритель. — Как хвалить ее, так соловьем пела, а теперь и словечка выдавить не можешь? Уж не зря ли я тебя креффом поставил, если ты такому Дару сгинуть дала? Может, посидеть тебе лет с пяток в каком-нибудь захолустье в сторожевой тройке — чирьи на задницах посводить? Хотя… тебя к людям нельзя подпускать. Может, к скотине приставить? Будешь отелы принимать да за опоросами следить?

Майрико вскинула голову, желая защититься, но до поры осеклась. Прав был Нэд. Во всем прав. Как тут оправдываться, да и чем? И вдруг как молнией пронзило целительницу, отчего выученица с башни кинулась.

Прознала, небось, тихоня, что отваром ее опоили, чтобы низвергла, оттого и решила жизни себя лишить. Дуреха и так стенала, принимая изнанку целительства, а то, что сделали наставники — вовсе подрубило девку. Не сотвори они подлость, гладишь, и жива была бы. Нельзя было ее ребенка лишать, нельзя! Взяли на себя грех, думали, спасут Дар, а потеряли все.

И Майрико, не отрывая взгляда от пола, стала рассказывать, как узнала про ее непраздность, как отваром опоила, чтобы выбросила, как зачаровала…

— Видать, Дар ее переборол наше старание… Сломала она заклятье. Вспомнила. Оттого и не выдержала. Иных толкований нет у меня.

Глава почернел лицом.

— Ах, нет иных толкований? Ты отчего ей зелье не давала. А? Отчего, когда понесла она — не принудила добровольно отвар выпить? Не запугала пуще смерти, чтобы она сама у тебя эту склянку с руками вырвала?

— Я прознала, когда она без памяти рухнула! Тогда уж поздно было стращать да увещевать, Дар уже в жилу уходить начал. А зелье не давала оттого, что краски у нее то были, то нет! Какое ей зелье, чтоб в могилу свести?

Нэд шагнул к собеседнице, словно хотел встряхнуть ее — тонкую, гневную. Но в последний миг удержался. Все это он знал. Все понимал, но вины наставницы это не умаляло.

— Ну, гляди. Упредила ты все. Уберегло то ее?

Женщина вновь поникла.

Креффы молчали. И это молчание звучало как приговор. Виновна.