Жнецы Страданий (СИ)

Просто не стало на свете застенчивой девушки с мелкими кудряшками. И по-прежнему в мире зима, по-прежнему холод, и можно застудиться, если долго сидеть в сугробе. Можно заболеть. Можно даже сгибнуть… Да! Ведь этого права никто у него не отнимет, ведь…

— Ныне же ее в мертвецкую, — раздался голос Нэда. — Не упокаивать, не хоронить. Сковать резами. На ней будут учиться. Раз уж ума не хватило жить, значит, хоть после смерти послужит Цитадели.

— Глава, — возразил Ихтор. — Стоит ли? Дозволь упокоить с миром. Многие ее знали…

С этими словами он развернулся и ушел, оставив Тамира горбиться под тяжестью упавших обвинений.

— Идем. Идем, холодно… — мягко уговаривала его Лесана, увлекая обратно к воротам Цитадели.

Он брел следом, как стреноженный конь — куда ведут, туда идет. И думал об одном лишь: неужели завтра он ее не увидит? И послезавтра? И через седмицу? И через месяц? И через год. Никогда? Он будет мужать, а потом стариться, а она навсегда останется юной девушкой. И с годами ее образ сотрется из памяти, останется только имя… Даже горечь, наверное, притупится. Ведь все забывается. Все, что невозможно увидеть ни завтра, ни послезавтра, ни через седмицу…

Парень остановился, уткнулся лбом в щербатую холодную стену Цитадели и глухо закричал.

Лесана прежде не слышала, чтобы человек кричал так надрывно и тихо. Он не то стонал, не то хрипел, и трясся с головы до пят, сминаемый горем. Хотелось подойти, обнять, но… она знала, он ни от кого сейчас не примет объятий, слишком памятны еще были те — другие, которые дороже всех прочих, и в которые уже не пасть. Никогда.

Мало-помалу, отчаяние выплеснулось из парня, подруга снова подхватила его под руку и медленно повела в Цитадель. Хотелось сказать что-то ласковое, утешающее, но она не знала таких слов, какими можно утешить в потере любимого человека, поэтому молчала, безмолвно глотая слезы и всхлипы. Жалко было обоих. Но отчего-то именно по живому Тамиру, а не по умершей Айлише горше всего страдало сердце.

— Нельзя так, чтобы ее — раздетую, в мертвецкой… ножами резали…

Голос его охрип до свистящего шепота:

Лесана кивнула, соглашаясь, и робко напомнила:

— Смотритель Нэд… резы…

— ПЛЕВАЛ я на него! — яростно проорал молодой колдун.

Ученица Клесха испуганно повисла у него не плече:

— Плевал я на него, — уже спокойнее повторил парень. — Ее похоронить надо, чтобы все по-людски. А он, ежели хочет, так, когда сам загнется, себя может целителям на вразумление завещать. Ее не дам.

— Так что делать-то станем? — жалобно спросила Лесана, и только тут он заметил, какое у нее заплаканное, опухшее от слез лицо и сколько боли в глазах.

— Не знаю. Буду думать. Вечером приду, скажу.

Девушка кивнула и направилась к выходу,

— А? — она поспешно обернулась.

— Почему? — его голос дрожал.