Стоунхендж

А на многих колоннах неведомые гиганты еще и каменные плиты водрузили как крыши.

Часть мегалитов казалась чудовищными грибами на высоких тонких ножках. Они стояли широким кругом, в середине тоже были каменные плиты, вбитые в землю, где в самом центре был выложен круг из массивных белых камней.

В северной части каменные столбы стояли плотно, образуя стену, где на немыслимой высоте виднелись широкие каменные плиты. Ни грозы, ни ураганные ветры, ни войны не могли их сдвинуть, сбросить.

Только так кажется, подумал Олег невесело. Когда-то они выглядели совсем-совсем иначе. Это был настоящий храм, храм древней мощи. Теперь даже нельзя представить, каким он был...

Копыта внезапно застучали сухо и страшно. Томас напрягся, сердце сжали холодные пальцы страха: в развалинах языческого храма еще могут гнездиться старые демоны!

— Сэр калика, — спросил он уже в который раз, — ты уверен, что...

— Сам убедишься, — ответил калика. — Я тебя когда-нибудь обманывал?

— Вот это и тревожит... Как раз время надуть так надуть!

Сэр Эдвин сердито хмурился, ерзал в седле. Племянник и его спутник в звериной шкуре шутят в таком месте, где даже дышать страшно и опасно. Древние места везде хранят темные тайны. Под тяжелыми глыбами камня спят могучие и злобные демоны темных времен. Они ушли вглубь, спасаясь от блистающей чистоты и святой невинности Пресвятой Девы, но сон их чуток!

На вымощенной плитами равнине воздух был сухой и горячий, словно эта часть Британии принадлежала другому миру. Сэр Эдвин напомнил себе, что каменные плиты вбирали солнце целый день, сейчас расстаются с теплом, к утру будут такими же холодными, как и окружающая сырая земля, но ум одно, а чувства кричали про огненных демонов, близком аде с кипящими на кострах котлами, уши тревожно ловили шорохи, а глаза уже намечали места среди плит, откуда полезут безобразные чудовища ночи.

— Здесь одни развалины, — сказал Томас напряженно, — ты хоть помнишь, куда надо ее поставить?

— Ты еще не видел развалин.

— Я не видел?

— Но ты их увидишь.

Голос калики был суров и мрачен. Кони прошли между огромных каменных столбов. Томас оглянулся, посерел лицом. За их конями тянулись багровые отпечатки копыт. Томасу даже послышалось шипение горячего камня. Отпечатки оставались только за конями Томаса и калики, а темнели и гасли медленно, нехотя.

Чем ближе приближались к середине круга, священному капищу, тем ярче становились оттиски копыт. Наконец стали совсем оранжевыми, а ноздри людей уловили жар и запах горения. Кони тревожно прядали ушами, суетливо перебирали ногами. Глаза были дикие, непонимающие.

Олег кивнул на середину белого круга. Там высился круглый, как жернов, камень. В середине была неглубокая ямка, диаметром как раз для ободка чаши.