Стоунхендж

Мгер Младший ушел в скалу, я, правда, не знаю, кто это, придет помогать своему племени, Святогор спит в горе, Скиф удалился в каменную стену Рипейских гор, выйдет, когда беда будет угрожать его скифам, войско Ядвиги спит под костелом... ну и много других еще, я не запомнил и малого, что перечислял калика. Понял только, что никто не явится спасать человечество. Все явятся спасать свое племя или народ от другого народа.

Она зябко передернула плечами.

— Ходи и боись, что наступишь на чью-то голову!

— Если верить Хайяму, как говаривал опять же калика, то мы все время ходим по чужим черепам...

— Кто такой Хайям?

— Не знаю. Наверное, иудей, что ускользнул из рук Кичинского.

На цыпочках и очень осторожно они пробирались между спящими. Те казались мертвыми, даже грудь не вздымалась, но когда Томас задел одного, у того рука шевельнулась мягко, а у трупа застывает быстро — Томасу приходилось бродить по полю брани, отыскивая павших друзей, знал разницу между погибшим только что или полдня назад.

Яра сказала вдруг негромко, голос был тихий, непривычный:

— Они счастливые...

— Почему?

— Проснутся в мире, где не будет войн, убийств, даже лжи и предательства...

— А кому они будут нужны? — фыркнул Томас. — Сами станут разбойниками. Пахать землю не умеют и не захотят, а с мечами расставаться не станут.

Он услышал сзади сожалеющий вздох:"

"— Жаль... А мне захотелось тоже заснуть с ними... И не просыпаться до лучших времен. Когда весь мир станет чист и светел. И тогда бы мы, Томас, вышли вдвоем...

— Времена не выбирают, — ответил он, не оборачиваясь. — В них живут и умирают. Мы все расставлены Богом на стенах в нужных местах огромной крепости, куда сносятся великие человеческие ценности, вроде чести, благородства, ну и всяких других, и мы должны защищать ее через века от врагов! Все защищать — мужчины, женщины, дети.

Уже когда перебрались в другой конец пещеры, Яра сожалеюще оглянулась. В глазах было странное выражение.

— Да, ты прав. Да и кто знает, что их ждет?.. Мир может погибнуть раньше, чем они проснутся.

— Но разве их не призовут при опасности?

Томас мотнул головой, приглашая двигаться за ним, и Яра послушно полезла через камни, обломки сталагмитов. Когда щель сузилась так, что дальше двигаться было нельзя, Томас буркнул невесело:

— Кто призовет?

— Ну... кто знает. Потомки.

— Даже я вижу, что мир изменился... Калика сказал бы, насколько. Эти воины в такой одежде, с таким оружием, что я в глаза не видывал. Кто их позовет, если уже нет таких народов?

Щель сужалась, наконец исчезла, словно рассосался старый шрам. Перед ними была каменная стена. Мелкие трещинки были не в счет, их сплющило под тяжестью так, что края плыли, как воск на солнце.

Факел догорал, Яра смотрела отчаянно.