Стоунхендж

Насколько проще с англскими девами, что сидят и ждут. Нет, не нравятся ему эти славянские женщины. С ними никогда не почувствуешь себя уверенным и несокрушимым.

Он скомандовал, держа голос сильным и властным:

— Брось остатки хвороста в костер.

— Зачем?

— Пусть видят, что мы все еще здесь.

Яра поспешно сгребала веточки, а он, наблюдая как она суетится и торопится, незаметно перевел дыхание. Хорошо, она не видит, в какой узел завязались его кишки и как овечий хвост трепещет его душа.

— Все взяла?

Он старался не встречаться с ней взглядом, но перед самой стеной она взяла его за руку, и они взглянули глаза в глаза. Искры пробежали по его руке и сладко кольнуло сердце. Он ощутил тепло, против которого не помогала никакая молитва.

— Я боюсь, — сказала она тихо.

— Ну чего там, — сказал он, сразу чувствуя себя могучим и сильным. — Только бы не сбиться... Звезды вряд ли светят сквозь камни.

— Узнаем...

— Коней только оставлять жалко!

Из-за поворота, закрывая звезды, с грохотом выметнулись огромные тени. Багровые искры летели снопами из-под копыт в обе стороны. Они завидели костер, заорали страшными голосами, завыли, как исполинские волки. Грохот копыт стал чаще.

— Пора, — сказал Томас тоскливо. — Ладно... Двум смертям не бывать, а дураком помрешь!

— Пусть ищут ветра в поле, — сказала Яра.

Ему почудилось злорадство в ее голосе. Показалось даже, что женщина высунула язык приближающимся великанам. Со страхом, чувствуя, как в желудке завязался болезненный узел, он шагнул к стене. Напрягся, ожидая сильный удар в лоб. Вместо этого словно окунулся лицом в черную воду. Стиснув пальцы Яры, сделал второй шаг."

"Они оказались в полной вязкой тьме, более полной, чем беззвездная ночь. Он ощутил, как дрожат пальцы в его ладони. Яре должно казаться, подумал он в тоске, что мы замурованы в гробу. И что нас закопали живыми. Если уж ему такое мерещится...

Темная вода, сказал он себе настойчиво. Он идет всего лишь в ненастную ночь через болото. И ведет с собой испуганную женщину. А он уже ходил беззвездными ночами по болотам, убегал и догонял, а рта нельзя было раскрыть, потому что сотни врагов прислушивались к каждому шороху камышей, плеску... А тут даже плеска не надо страшиться, иди себе да иди, нечего страшиться... Только и того, что идти прямо...

Его осыпало морозом. В полной тьме стоит чуть-чуть, всего на палец свернуть, а через десяток шагов еще на палец, и уже пойдут не поперек горного хребта, а вдоль...

Глава 8

Он сделал не больше трех десятков шагов, как внезапно вязкость исчезла. Томас выпал в пустоту. Не удержавшись, растянулся, как лягушка. Доспехи зазвенели. Сзади испуганно вскрикнула Яра.

В просторной пещере светящаяся плесень освещала высокий свод, весь в известковых сосульках.