Стоунхендж

С пола навстречу поднимались такие же сосульки остриями кверху. Где-то журчал невидимый ручеек.

— Теперь мы точно заблудимся, — предположила она за спиной. — Я уже не помню, из какой стены мы выпали.

— Не каркай, — оборвал он. — Раньше смерти еще никто не умирал.

— Да? Я умираю всякий раз, когда вижу что-то страшное.

Я тоже, сказал он себе угрюмо. Только сперва это было очень остро, а теперь страх зажат в его железной рыцарской перчатке. Но я не бесстрашен, как выгляжу для всех. Сам-то я знаю, что я не бесстрашен. Просто когда рыцарская честь велит броситься одному на целое войско — брошусь. Или на дракона. И никто не узрит во мне подлого страха.

Слова гулко отдавались под сводами пещеры. Томас осторожно прошел в другой конец, огляделся. Пещера сужалась так, что едва можно было протиснуться, но дальше ход опять расширялся.

— Может быть, — сказал он, — это не совсем то направление, но мне как-то проще идти, как человеку, а не как призраку.

— Так иди как человек, — донесся сзади ее нетерпеливый голос. — А еще лучше, как мужчина!

Томас всхрапнул, не зная, что кроется за ее словами, похвала или оскорбление, от женщины с лиловыми глазами можно ждать всего, молча двинулся между сталагмитами к переходу в другую пещеру.

Ход был тесен, но впереди уже было видно расширение. Томас вышел во вторую пещеру, задержал дыхание, ошеломленный. За спиной ахнула женщина и ухватилась за его плечи. Томас тут же расправил спину, но глаза его не отрывались от внутренностей этой пещеры.

Это был гигантский зал для великанов. И он был полон воинов!

Томас медленно выпустил воздух из груди. Воины спали мертвым сном. Кто сидел, прислонившись к стене, кто лежал, подложив под голову щит, кто устроился, положив голову на ноги товарища. Все в полном вооружении древних времен. Томас не обнаружил ни одного в рыцарских доспехах, но топоры и мечи, пусть странные на вид, были устрашающего размера, а воины выглядели отборными — все матерые, крепкие, со вздутыми мышцами, нарощенными долгими упражнениями с оружием.

— Тихо, — шепнул он одними губами. — Не приведи Господь их разбудить...

— А что будет?

— Что будет, что будет, — передразнил он. — Не знаю, что будет. Но спят они до назначенного часа.

— Какого?

— Откуда я знаю? У каждого свой. Благороднейший король Артур спит вот так же в Авалоне. Встанет и спасет Британию, когда та будет в большой беде. Калика говорил, — голос Томаса прервался, дрогнул, но после паузы рыцарь поборол слабость, — говорил, что по всему свету в скалах и горах полно народу дожидается своего часа.