По ту сторону отражения

Поездка тоже прошла нормально – я увиделся с отцом, как хотел, – коротко проинформировал меня обо всем молодой человек.

– Я очень рада за тебя, – честно сказала я, – ну так почему ты перед экзаменом ко мне не подошел?

– Ты же была со своей подругой, – тонкая усмешка Кея на его губах, или у меня шарики за ролики окончательно зашли от бесконечных подозрений?

– Я сказала Нинке, что ты мне нравишься, – обрадовала я парня.

– Что?

– Сказала, что ты мне нравишься. Она нас одобрила, – я улыбнулась.

– Что ты сказала? – все еще не мог поверить он.

– Так что ты мой парень официально и все такое. Если Нинка сказала «да», другие меня не волнуют. И она в принципе тоже. Она на то и подруга, чтобы понять, что с тобой мне хорошо. И Нинка, несмотря на то, что она такая… она всегда заботится обо мне и желает лучшего. Антош, я правда очень скучала, – и с этими словами я, забылась на миг, прижалась к его руке и положила голову на плечо. Он только улыбнулся.

– И ты не боишься, что о тебе подумают окружающие? Я не лучший выбор для парня, если честно, – тихо сказал он.

– Ни капли. Наверное, это неправильно – делать перед таким сложным экзаменом, но… Антон, я так скучала, – сглотнув, сказала я и впервые в жизни поцеловала парня сама, да еще и на виду у всех. На самом деле, на нас мало народа обращали внимания – почти все уткнулись в свои конспекты или внимательно слушали краткие пересказы билетов в вольной интерпретации друг друга.

Очень часто нам кажется, что когда мы делаем что-либо: красим ли губы, едим, целуем любимого человека – все смотрят на нас. На самом деле это не так: людям все равно, потому что в большинстве случаев каждого из нас прежде всего заботят лишь свои собственные проблемы. И сейчас почти никто не увидел этого сквозь пелену своих университетских забот, хотя, конечно, потом понемногу начали обращать и на нас внимание любопытные одногруппники, но и им больше всего хотелось не сплетничать, а просто сдать свой первый экзамен в этом семестре.

Я поцеловала этого чудика, хотя, поцеловала – громко сказано. Я, как дурочка-героиня из мультика, коснулась губами его щеки, провела ими до линии его губ, прижалась к ним, вот и все, а уж остальное сделал сам Антон, заставив моих несчастных бабочек вырваться на свободу и порхать над нами, кружась в каком-то оригинальном танце.

– Катя, – прошептал парень, – девочка…

Он медленно-медленно, но очень настойчиво целовал меня, одной рукой взяв за подбородок, а другой бережно обняв, а когда прекращал поцелуй и касался чуть влажными губами моих щек, или висков, или уголков глаз, я чувствовала, что его дыхание становится тяжелее. И у меня тоже.

Иногда мне казалось, что мои бабочки переплетаются с искрами разноцветных звезд Антона, а между ними плавно пульсируют красные сердечки.