По ту сторону отражения

Я читала билеты, изредка прерываясь и тяжело вздыхая – в таком случае Антон успокаивал меня и спрашивал, что мне непонятно. Мне было понятно почти все – просто я не могла этого запомнить. Он старался объяснить и вообще очень помогал мне лишь своим одним присутствием.

А еще Антоша приносил мне то воды, то шоколад. В общем, был, как и всегда, заботлив.

– Слушай, а сколько ты потратил на подарок мне? – спросила я его, когда получила от него большую плитку горького шоколада.

– А что?

– Мой дядя сказал, что много. Я не хочу получать дорогие подарки, хорошо? Я понимаю, что это выглядит очень глупо, но я не смогу делать такие подарки тебе в ответ.

– Иногда я не могу тебя понять, и ты для меня – как инопланетянка, Катя, – улыбнулся он в ответ и добавил, – моя Катя.

– Правда, мне неловко. Кстати, не забудь прийти ко мне в гости – тебя ждут все мои родственнички, – со смехом сказала я.

– Не забуду, – согласился Тропинин.

А потом к нам бочком подползла староста группы, тоже еще не заходившая в аудиторию, временно превратившуюся в резиденцию студенческого ада.

– Катя, – с интересом косясь на меня и на Антона, сказала Таня, – никто не хочет идти следующим. Ты не желаешь?

– Не желаю, – мне тоже не хотелось оказаться лицом к лицу со Злобой так скоро, – я пока повторяю.

– Жа-а-алко, – протянула девушка.

– Иди, Катенька, – вдруг сказал мне на ухо Антон, когда любопытная староста отошла.

– Почему? – удивилась я.

– Он особенно сильно не любит последних студентов, иди сейчас, чтобы не оказаться в последней шестерке. – Парень встал и подал мне руку. – Не бойся – сегодня будет твой день.

Какой он самоуверенный. Я решила послушаться парня – вдруг Злоба и вправду решит слишком сильно отыграться на самых последних студентах – от него все чаще выходят с пересдачей.

– Таня, я пойду все же, – подошла я к одногруппницам, – можно?

– Ой, хорошо, что ты! – обрадовались они тут же. – Быстрее, быстрее иди! Злоба уже ждет. Удачи тебе!

– Спасибо, девочки, – ответила я с дрожью в голосе и открыла дверь, ожидая, что темнота студенческого ада меня ослепит, но, однако, этого не произошло, и меня встретил вездесущий солнечный свет, попадающий в средних размеров аудиторию через большие новые окна.

Я, настороженно глядя по сторонам, вошла в нее. Несмотря на обилие света, которого так не хватало в коридоре, казалось, здесь даже температура воздуха ниже, и всюду царит гнетущая атмосфера. Лица одногруппников были мрачны и унылы, и только лишь в одном месте все цвело и пахло – за преподавательским столом, где развалился «замечательный» учитель и просто хороший мужчина Василий Петрович.