По ту сторону отражения

 – Обнять тебе его хочется? Поцеловать? Раздеть?

– Мне не хочется его видеть! И вспоминать. Отстань, а?

Интересно, почему Нинка умчалась от лакомой возможности наблюдать за своим кумиром-блондином и от кучи возможностей позаигрывать с ним, утерев нос Алине? Почему она пошла за мной? Хочет помочь, утешить, сказать, чтобы я не переживала из-за того, что произошло пару лет назад? Нет, ничего особенно не произошло, в принципе, не нужно думать – что я наивная жертва, обманутая всеми и вся. Как случилось, так и случилось – зато я точно узнала, что красной нитью с Максимом я не соединена, вот и все.

– Мне нужно знать все, – упрямо поджала ярко накрашенные губы подруга. – Нет, подумать только, в одном месте столько неприятных людей: висельник Максимочка, курочка Алиночка, свиное рыло…

– А Келла-то как попал в этот ряд? Ты же с ним пропадала где-то кучу времени, – подозрительно уставилась я на Нинку. Что-то часто она упоминает синеволосого с поводом и без. – Что вы делали-то?

– Ты еще маленькая, чтобы знать подробности нашего времяпровождения, скажу, а ты откроешь рот и начнешь хлопать ресничками, – противно захихикала Нинка, и мне показалось, что этим она отвлекает мое внимание от старых плохих мыслей. – Да ладно, мы с ним просто гуляли. Он такой же идиот, как и другие – все время держал меня за руку, смотрел в глаза и шутил – к его чести, большая часть шуточек меня смешила, а это странно, да?

– Очень, Нина, очень. Тебе ведь он сильно нравится?

– Нет, – дернула плечом подруга, – Кей воодушевляет меня намного больше. Если его приручить – будет забавной игрушкой. Моей любимой, на всю жизнь, наверное. Я хочу Кея себе.

– А его можно приручить? – вздрогнув, подивилась я таким словам. Сразу же представился Кей с шипастым ошейником и длинным кожаным поводком, конец которого держит в руках хохочущая Нинка, облаченная в открытый кожаный наряд.

– Любого мужчину можно приручить. Они же мужчины, – презрительно произнесла Нинка. Проходящий мимо нее господин с дипломатом неодобрительно поглядел на девушку.

– Старый хрыч, – прошипела она тут же едва слышно, – идет и упивается тем, что он мужик. А еще, прикинь, Катька, рыло мало приставало ко мне сегодня. Оно хотело нежности и ржало. А я, честно сказать, думала, что он уволочет меня в темную комнатку и воспользуется моей беззащитностью.

– Как это так твое рыло умудрилось?

Подруга вдруг призналась:

– Как-то он позволил себе лишнего, меня это взбесило, и я ударила его по щеке. Ты ведь знаешь, что я могу больно ударить. Келлочка тут же убрал лапки и смиренно попросил прощения, после чего все перевел в шутку. Встал на одно колено, взял за руку и провозгласил себя моим рыцарем."

"– Признайся, он ведь тебе ну очень сильно нравится, да?

– Нет, – отрезала девушка.