По ту сторону отражения

 – Забудь о нем!! Я же забыла!

– Кого? – остановилась от неожиданности подруга, даже не став орать на меня за то, что я едва ее не оглушила.

– И голосок хороший, – пропела все та же дизайнер, вновь проносясь мимо с каким-то костюмом в руках, – какая экспрессивная!

– Бог мой, вот чучело, – процедила Нинок ей вслед. – Так что там про бить?

– Никого не надо бить. Давай просто уйдем."

"– Ты что там опять себе напридумывала, каракатица ты моя? – ласково обратилась ко мне девушка. – Нет, ты просто невозможна, Катька! Мы как раз и уходим отсюда. Просто уходим.

Я изумленно поглядела на нее и покорно пошла следом за ней. Она что, оставляет своего Кея??

– Ничего-ничего, – бормотала она воинственно, ведя меня за руку к лифту и пугая своим бормотанием спешащих мимо нас людей, как один, облаченных в деловые костюмы, – я еще покажу, только подумайте…

– Вот, – ворчала уже на улице Ниночка, натягивая на нос большие солнечные очки в темно-розовой оправе, жутко дорогие, – я из-за тебя пропущу фотосессию с моим милым Кеечкой, чтобы помочь тебе, а все потому, что ты – неудачница и вообще лузер конкретный. И я такая же теперь. Надо же – встретить этого лысого подонка у них! Макс-Макс, я же тебя все равно кончу, – эта фраза произнесена была подругой с придыханием – ее все еще не отпускала железная рука фанатизма, перекрывающая кислород к мозгу.

– Он не лысый, – ради справедливости отметила я.

– Да мне фиолетово, какой он! Да пусть у него хоть внутрь черепа волосы растут. Ну-ка, скажи мне честно, милая, у тебя к нему еще любовь-морковь, да? – и она уставилась на меня. Глаз подруги я не видела, но чувствовала, как внимательно они наблюдают за моей реакцией.

– Чего?

– Того. Я же вижу, как ты расстроена – значит, определенно чувствуешь что-то к нему.

– Нет, Нина, мне просто неприятно видеть этого человека. И слышать про него неприятно, – сухо отвечала я, все ускоряя и ускоряя шаг, и даже длинноногая Нинка с трудом поспевала сейчас за мной. А шла я так быстро потому, что хотела быть дальше и дальше и дальше от этого места – чтобы никогда больше не видеть ни этих голубых глаз, ни этой давно забытой улыбки, ни ее обладателя.

– Мне тоже, и что дальше? А он вообще-вообще не нравится тебе? Даже ни одной капельки? – сощурилась Нинка.

– Может быть, совсем немного, но по крайней мере совсем не так, как раньше. Меня тянет к нему, но скорее, по привычке, – честно отвечала я ей, не поворачиваясь. – Максим очень изменился, и с одной стороны, я знала его с самого детства и любила, но с другой – сегодня увидела совсем другого, постороннего, незнакомого взрослого парня, о котором я ничего не знаю.

– Это уже хорошо, очень хорошо, я думала, твоя болезненная лафф аукнется тебе в пару раз сильнее и больнее, – обрадовалась Нина.