В обратную сторону

Такая хрупкая, уязвимая и в тоже время сильная, упрямая, сложная… Слишком сложная, чтобы позволить себе глупость расслабиться. — Андрей, мне больно, — в ее голосе слышится страх.

«Мне тоже, твою мать», хочу заорать, но какого-то хрена молчу, продолжая неотрывно смотреть в лживые глаза. За грудной клеткой пульсирующими точками бьется боль, разгоняя по венам бешеную ревность. Что-то неконтролируемое и страшное поднимается из глубин моего подсознания, черная всепоглощающая ярость хлещет по оголенным нервам. Я впервые в жизни готов убить, причинить боль, сломать, разорвать на части. Но не её, а себя. За то, что был таким слепым идиотом, за то, что позволил ей…

— Все хорошо, малышка, — расслабив пальцы, я целую покрытый нервной испариной лоб жены и, стиснув зубы, отпускаю. — Иди к сыну, а я немного прогуляюсь.

— В два часа ночи? — встревоженно спрашивает Эля, схватив меня за руку.

— Нужно проветриться и подумать обо всем, — сухо бросаю я, высвобождая ладонь, и, развернувшись, трусливо сбегаю от проницательного взгляда жены.

Две полоски — это всегда удар под дых. Даже когда видишь их второй раз в жизни. Даже когда их ждешь. Во всяком случае, это тот самый момент в жизни любой женщины, который мгновенно лишает ее кислорода, обостряет все эмоции и чувства и заставляет сердце отчаянно трепетать, нуждаясь в тотальной защите.

Все, даже самые контролируемые и подвластные мне страхи, накрывают меня ледяной лавиной, от которой бросает в пот. Провожу ладонью по влажным волосам, ощущая, как дрожат губы. Мелко так, озноб пробивает болезненный, лихорадочный. Я закрываю лицо ладонями и тихо всхлипываю, пытаясь разобраться в своих эмоциях.

Аборт я исключаю сразу, несмотря на миллионы противоречивых мыслей, вспыхнувших в моей голове. И главным мотивом моей нарастающей тревоги внутри служат лишь три простых слова: кто отец ребенка?

И как смотреть в глаза Андрею, как жить с ним под одной крышей и строить дальнейшие отношения, если отец — не он?

Боже, меня пугает даже банальное внутреннее желание, такое горькое, задевающее самые глубокие струны в моей душе… Желание того, чтобы отцом малыша оказался Дима. И неважно, что будет дальше. Я хочу носить его частичку под своим сердцем. И как бы сильно я не злилась на Коваля, не могу противостоять инстинктам.

Сквозь застеленные пеленой слез глаза, я все еще боязливо посматриваю на проклятый тест и старательно вытираю слезы туалетной бумагой. Кто бы мог подумать, что я дойду до такой точки в своей жизни. Но никакие силы в мире не способны отмотать время в обратную сторону. И даже если бы они существовали, я бы не стала их просить о подобном.

Черт, даже не знаю, из-за чего я плачу.