В обратную сторону

Медленно подхожу к букету и, обхватив пальцами нежный бутон, наклоняюсь ниже и вдыхаю его терпкий аромат. Невольно улыбаюсь, ощущая, как эмоции гармонизируются, а тело переполняет приятная нега.

В этот самый момент происходят сразу две вещи.

Я принимаю свое безоговорочное решение, что не подлежит сомнениям.

И оно сопровождается вибрацией телефона в кармане моего халата. Еще до того, как я смотрю на экран, я всем нутром чувствую, что сообщение от Коваля. И это спустя три недели молчания.

Проклиная себя и до боли кусая губы, я сразу отвечаю на его сообщение. Черт, словно только и ждала его сутками. Глупая…

Я знаю, что аренда нашей квартиры в Москве закончилась. В какой-то из дней я порывалась туда прийти и даже приехала на парковку нашего дома. Обнаружив, что парковочное место нашей квартиры занято, я осознала, что Дима не продлил аренду на следующий месяц. Его особняк также был выставлен на продажу еще неделю назад, об этом мне отчиталась Мила, что как пылесос впитывает в себя светские новости и последние сплетни. Где Дима находится сейчас, я не знаю.

Я медленно опускаюсь на стул и вновь сдерживаю слезы, ощущая, как все то, что я так тщательно смывала в унитаз с туалетной бумагой, норовит прорваться обратно.

Я не могу поехать туда. Не могу сорваться к нему.

Этот человек намеренно лжет мне и разрушает мою жизнь, а я…? Каждый раз я играю по его правилам. Вот вам и знаменитая «Элина Абрамова — некогда дочь олигарха и неприступная светская львица».

Я едва успеваю убрать телефон и вытереть слезы с лица, как в комнату заходит Андрей. Нежно обнимая меня со спины, он аккуратно целует меня в шею.

— Ты в порядке? — тихо интересуюсь у мужа, прекрасно понимая, что каждый его день сейчас олицетворяет ад. Я даже боюсь вдаваться в подробности. Знаю одно: «А-Трест» уже фактически не принадлежит нам, все что осталось — крошечные процентные акции и тихое слово в управлении.

— Это конец, милая. Вчера совет директоров возглавил новый акционер, пришедший на замену ублюдку. Я едва сдержался, чтобы не вмазать ему прямо на собрании, но вместо этого просто ушел. Нет сил больше наблюдать этот цирк, — я поворачиваюсь к Андрею, прекрасно понимая, как тяжело ему представать передо мной таким уязвимым, изможденным, уставшим. За последние недели он постарел лет на пять, на его висках засеребрилась седина.

Но я намерена стойко поддерживать его в любом решении, потому что знаю — мы не пропадем. Не останемся без гроша на улице. Мы что-нибудь придумаем, выход есть всегда. У нас обоих блестящее образование, открывающее перед нами все двери мира. Конечно, семейный бизнес жаль, как и осознание того факта, что мой отец переворачивается в гробу, наблюдая за происходящей жестью.