В обратную сторону

Наверное, я должен был говорить ей об этом каждый день, но самонадеянно считал, что она и так знает, — с горечью заканчиваю свою длинную речь, ощущая невероятную тяжесть на сердце. — Ты же знаешь, Эля?

— Прекрати… это нечестно, — она беспомощно всхлипывает, закрывая ладонями лицо, чтобы спрятать от меня свои слезы. Я медленно поднимаюсь из кресла и, взяв ее за плечи, прижимаю к груди. Она сдавленно рыдает, пока я успокаивающе глажу вздрагивающую спину.

— Это Коваль. Да? — хрипло спрашиваю я. Эля напрягается в моих руках, но не пытается отстраниться, продолжая тихо плакать. Футболка на груди успела промокнуть от ее слез. — Коваль тебе внушил идиотские подозрения о моих изменах? Понимаешь, зачем он это делает? — Эля по ошибке кивает в ответ. — Я плохо помню, что именно рассказывал тебе вчера, но на всякий случай повторю. Совет директоров потерял контроль над «А-Трестом». Это гребанный пи*дец, в котором есть львиная доля моей вины, но речь сейчас о другом. За рейдерским захватом стоит крупная австрийская корпорация, принадлежащая Дугу Кеннету. Дмитрий Коваль — его зять и работает на него. Раскол внутри управленческой элиты компании-жертвы — излюбленная методика рейдеров. Так он и действовал не только с другими членами директоров, но и с тобой. Сегодня после собрания акционеров, когда ему пришлось выложить все карты, Коваль заявился ко мне в кабинет и предложил сделку.

— Что он предложил? — подняв голову, Эля испуганно взглянула на меня сквозь пелену слез.

— Сохранить за мной и моим отцом место в совете директоров взамен на тебя, — отвечаю я, смахивая подушечками больших пальцев соленые ручейки. В распахнутых глазах застывает немой вопрос. — Я послал его на хрен, малышка. Будет непросто, но мы прорвемся. Я уже нанял группу лучших юристов, они готовят иски в суд. Будем бороться, а если проиграем, то начнем все заново. Наши отцы когда-то тоже начали строить свой бизнес с нуля, и у нас все получится. Я горы для вас с Даней сверну, вы никогда ни в чем не будете нуждаться. Ты веришь мне?

— Я верю, Андрей. Конечно же верю, — сипло шепчет Эля, снова прижимаясь щекой к моей груди и горько всхлипывая.

— Все наладится, Эля. Мы это переживем, — взяв заплаканное лицо в ладони, обещаю я. — Не надо плакать. Никто не умер. У нас вся жизнь впереди, — нежно ладонями глажу мокрые щеки, склоняясь к припухшим губам.

— Хочу заглянуть к Дане, — повернув голову в сторону детской, Эля мягко отстраняется, и мой взгляд цепляется за небольшое ядовито-фиолетовое пятно на ее шее. Внутри все леденеет от обрушившегося на меня запоздалого прозрения. Не контролируя собственное тело, до боли сжимаю плечи жены и рывком приближаю к себе.

— Андрей? Все в порядке? — она поднимает на меня вопросительный взгляд.