В обратную сторону

У меня пульс зашкаливает, стоит снова втянуть нежный аромат ее волос и сладко-терпкий — неутоленного желания.

— Не трогай меня, — сбивчиво бормочет она, отчаянно сражаясь с искушением и одновременно пытаясь сохранить равновесие, чтобы не плюхнуться задницей на клавиши.

— Десять лет назад мы думали, что нас ждёт ещё много-много встреч, — продолжаю я, не обращая внимания на ее жалкие возражения. — Но все закончилось стремительно. Ни ты, ни я даже не успели осознать…

— Ты все испортил, Коваль. Ты! — запрокинув голову, с гневом смотрит на меня Эля.

Да, она все та же… Та же девчонка, что и тогда. Испуганная, ранимая и дьявольски упрямая, гордая, страстная, так сильно боящаяся осуждения отца и общества лицемеров, в котором выросла.

На секунду возбуждение уходит на второй план, открывая мне болезненную и рвущую душу истину. Я понимал тогда и понимаю сейчас, что заставляет ее выбирать Белова, выбирать разумом, но не сердцем. Легко быть смелым и решительным, не приемлющим правила, когда у тебя ничего нет, а если каждый твой шаг анализируется с дотошным пристрастием? Если одна единственная ошибка может спровоцировать публичный скандал, лишить доверия семьи, уважения друзей?

Конечно, я бы мог сказать, что грош цена такой семье и друзьям, но реальность гораздо сложнее громких слов.

— Прости, малыш, — тихо шепчу я, дотрагиваясь до ее локтя. — Записи уничтожили по моей просьбе в тот же день, — веду пальцами вверх, ласкаю оголённое плечо и изящную шею, приподнимаю упрямый подбородок, заглядывая в глаза.

— Я говорю не про этот раз, — во вспыхнувших бирюзой глазах блестит незабытая боль.

— Я знаю, Эля, — киваю, смиренно вздохнув. — Ты меня унизила, я был зол, — выдаю самое простое и емкое объяснение.

Десять лет назад я намеренно причинил Эле боль несмотря на то, что понимал мотивы ее поступков, и несмотря на то, что осознавал невозможность нашего совместного будущего. Ничего не изменилось, за исключением моего материального статуса. Хотя нет… стало ещё хуже, а пропасть между нами — шире, намного шире. Но мы перешагнули ее тогда, может быть, сможем и сейчас… на какое-то время забыть о причинах, что мешают нам быть вместе.

— Ты говорил чудовищные вещи. А я всего лишь хотела извиниться. Ты думал только о себе, Коваль. А я? Как же я? Мои чувства, страхи, сомнения, боль? Никто и никогда так меня не унижал. Ты и сейчас это делаешь. Заставляешь почувствовать себя шлюхой.

— Неправда, Эля, — отрицаю я, зарываясь пальцами в ее густые локоны и чуть оттягивая темноволосую голову назад, вынуждая выгнуть шею. Бессовестно воспользовавшись возможностью, мгновенно нахожу губами бьющуюся венку, провожу языком, прежде чем жадно втянуть нежную кожу… не оставляя следов.