В обратную сторону

— Вылечи меня, — усмехается Дима, и в следующее мгновение происходит то, к чему мы черт возьми шли все это время.

Я не знаю, что со мной происходит. Это не поддается контролю. Я хочу свести его с ума, хочу, чтобы он вспомнил, кто тут хозяйка… хочу, чтобы все его шлюшки на фоне меня выглядели пресными, скучными и пустыми.

Да черт возьми, дело даже не в них, а я просто его хочу.

До одури. Его вкус и запах кажется мне самой естественной вещью на свете. Каждое мое движение на его коже — танец любви и полного принятия, которое я ощущаю по отношению к нему. Дима откидывает голову назад и издает громкий стон, затем вбирает резко воздух сквозь сжатые зубы. О да, он в нирване, в космосе. Я — его билет к небесам. Я хорошо знаю, как довести его до оргазма, но я специально подвожу его до той точки кипения, когда у него бедра начинают подрагивать, а хватка в моих волосах становится жёстче. А потом снова оттягиваю этот момент, сводя его с ума своими движениями, взглядом, стонами, звуками, глухим причмокиванием.

Он умрет у меня на этом диване, это я ему гарантирую. Этот купон он никогда не забудет.

— Лейла лучше это делает? — дразню его я тихим шепотом, вновь отдаляя момент, когда он мог бы взорваться в моем рту.

— Нет, черт подери. Ты самая лучшая, девочка… ты хорошо это знаешь.

— Скажи мне, что ты мой. Скажи мне это, и я выпью тебя до дна.

— Я твой, — глухо выдыхает Дима, уже явно не соображая. От былой напыщенности и уверенности не осталось и следа. Мы быстро поменялись ролями, и теперь он полностью в моей власти. Кажется, за то, чтобы я продолжила, он бы сейчас отдал не только диск с записью, но и всю компанию.

— Твой, твой. Возьми его в себя, Эля. Твой член, — выдыхает он, когда я вновь погружаю его настолько глубоко, насколько могу. — Твоя сперма. Все твое, детка. Забери все…

И его бедра вновь начинают подрагивать. Сильно, неудержимо, но еще недостаточно. Если бы я сейчас сделала пару движений, это был бы один из самых ярких оргазмов в его жизни. Пересилив себя, я отпускаю его из плена своих губ и рта. Резко встаю с дивана и дерзко выплевываю:

— В другой раз, Коваль, — вытираю нижнюю губу большим пальцем, пока он находится на грани полета в другое измерение. — Когда будешь готов отдать мне запись, — нервно выдыхаю я, все еще испытывая дикое возбуждение и тотальное нежелание оставлять этого мужчину.

Все-таки месть — это блюдо, которое подают горячим. Буквально раскаленным до предела… не так ли?

Реагирую мгновенно, несмотря на неожиданный фортель Эли. Рывком вернув спущенные брюки с боксерами на место, вскакиваю следом. Как-то не солидно бежать за Абрамовой, запинаясь за собственные штанины. От усердия и лоб разбить можно, а голова мне еще пригодится.