Столица беглых

— После того, как в ее доме арестовали шестерых опасных террористов?

Женщина смешалась.

— Что она хочет? Зачем послала вас?

— Ядвига очень напугана. К ней в любую минуту могут прийти бандиты.

— Пусть вызовет с каторги новых защитников, — в сердцах сказал сыщик. — Я думал, у нас с ней чувства, а там был один голый расчет!

Тальянская посмотрела на Лыкова так, словно увидела его в первый раз:

— Не верю.

— Во что?

— В вашу жестокость и безразличие. Вы сильный и храбрый мужчина, мы с Ядвигой говорили о вас. Знаете, в каком ключе говорили? Мы давно таких не встречали, вот в каком. И что оказалось? Из обиды вы готовы бросить женщину в смертельной опасности? Не верю.

Алексей Николаевич понизил голос:

— Елена Валерьевна, я даю вам слово, что избавлю Ядвигу от этой опасности. Пока она прятала беглецов, я занимался ее вопросом. И скоро разрешу его до конца. Передайте госпоже Космозерской, что через несколько дней все кончится, ей больше никто не будет угрожать.

— А встреча?

— Во встрече нет необходимости, мы уже определили наши отношения. Честь имею!

Лыков повернулся и ушел, довольный собой. Даже расправил плечи, как павлин хвост… «Ишь, — думал он, — поманила пальчиком и думала, я прибегу. А попала на гордого мужчину с чувством собственного достоинства».

Уже в номере коллежского советника прострелило. А что, если Чалдон зарежет Ядвигу раньше, чем Франчук договорится с ним о встрече? Вспыльчивый, а тут еще узнал, что в ее доме арестовали поляков. Значит, фараоны бросят бабу, не станут ее защищать…

Алексей Николаевич побежал на Луговую. Франчука не было, и никто не мог сказать, когда он вернется. Сыщик взял в картотеке учетную карточку на Чалдона. Оказалось, что его звали Владимир Чайванов. Из крестьян Иркутского уезда, сын ссыльнопоселенца, вырос в тюрьме под нарой. Подозревается в многочисленных грабежах, пятый год безуспешно разыскивается полицией. Считается хозяином Знаменского предместья, имеет под рукой банду до десяти человек. Отличается взрывным нравом и жестокостью.

Что делать? Лыков поплелся на Шестую Солдатскую. Скоро стемнеет. Прямо хоть вставай у ворот вдовы на караул и стой там до утра. Вот придумал себе коллежский советник головную боль. Шестой десяток идет! А он будто юноша…

Неизвестно, как бы провел сыщик эту ночь, но возле воспитательного дома Базанова его окликнул надзиратель Франчук:

— Алексей Николаевич! А я вас всюду разыскиваю.

— Как и я вас, Федор Степанович. Вот, иду с Луговой. Ну, что скажете насчет Чалдона?

— Он готов встретиться нынче же, но только чтоб один на один.

Лыков опешил:

— Как быстро вы, однако, справились. Будто точно знаете, где маз прячется. Ведь знаете? А в документах написано, что пять лет поймать не можете.