Стоять, бояться, раздеваться!

– Ты из-за мудака этого? Понравился, что ли?

Хватка на руке стала более бережной, но не менее железной.

– Как жить без него теперь, не знаю! Любовь с первого сугроба, – Веронику несло. – Осталось только понять, какого черта я тебя ждала. Зачем есть готовила. Для чего попросила дорожки и подъезд к гаражу расчистить.

– За блинчики. А еще потому, что я трахаю тебя хорошо.

Бешеное животное, которое размахивало в гостиной пистолетом, а после разделось до трусов, словно куда-то исчезло. Больше никто не орал и не придумывал никаких дурацких обвинений. Наоборот, Веронику ласково тянули к мужской груди и успокаивающе гладили по спине.

– Ты слишком высокого мнения о своих... блинчиках.

Шмыгнув носом, она позволила-таки себя стиснуть.

– Но в остальном без претензий?

Попу сквозь платье ожег шлепок.

– Ты ненормальный, ревнивый, грубый неандерталец!"

"– И тебе очень нравится, как этот неандерталец в твоей норке по самое не балуйся.

На место шлепка легла широкая ладонь и принялась нежно массировать.

– А ещё самовлюбленный и эгоистичный, – без прежнего энтузиазма продолжила Вероника.

– Да, ты кайфуешь, когда я сверху. Кончаешь так, что у меня уши от крика закладывает.

– С этим тебе не ко мне, а к доктору. К лору! – голос совсем сел.

– А может, клин клином?

Мокрое мужское колено заставило Веронику раздвинуть ноги, а нахальная правая рука с попы пробралась под платье к резинке трусов.

– Ну... нет!

* * *Почему сказала «нет», Вероника не смогла бы ответить даже под присягой на суде.

Вырвалось.

Накипело.

Напросился.

К счастью, объяснять Руслану, что «нет» – это гордое женское «да», не пришлось.

Будто у нее над головой сразу несколько белых флагов развесили, этот гризли уже привычно подхватил Веронику под попу, заткнул рот поцелуем и внёс в душевую кабину. Как в пещеру!

То, что на ней платье, чулки и белье, его будто не волновало.

То, что девушка упирается и пытается что-то мычать, распаляло лишь сильнее.

А такая штука, как защита, снова оказалась забыта напрочь.

Руки были на груди, на попе, на талии. Тискали, гладили, сминали.

Губы скользили по щекам и шее. Язык лизал кожу в самых чувствительных местечках, словно сладкий леденец.

Только когда из лейки полилась тёплая вода, Бадоев дал своей жертве несколько секунд передышки.

– Или ты снимаешь все эти тряпки, или я порву их к чертям.

Судя по напряженному лицу, Руслан уже почти потерял контроль над собой. Чудо, что такую длинную фразу смог произнести.

– Рви!

Вероника даже не глянула на платье. Дура-память подсказала какую-то неприлично большую сумму и название бутика. Но сейчас ей просто необходимо было что-нибудь разорвать или разбить. Если не одну чугунную голову, то хотя бы платье.

– Умница. Потом другое куплю.