Стоять, бояться, раздеваться!

В общем, на целую долгую минуту, а то и две, застрял в собственных мыслях. И, как оказалось позже, это был фатальный проёб!

Какая логическая цепочка выстроилась в женской голове, оставалось только догадываться. Но, вдоволь налюбовавшись его хмурой, задумчивой рожей, Вероника вылила содержимое второй кружки в раковину, отправила бутерброды в мусорное ведро, а на кровать вместо себя с раздвинутыми ногами швырнула стопку одежды.

– Ясно. Понятно. Это была ошибка, – выдала эта звезда с таким важным видом, что у Руслана даже лицо перекосило.

– Если ты про выброшенные бутерброды, то да. Оттуда я есть не буду.

Не тратя время на нижнее белье, он натянул на задницу брюки. И, как был, с расстегнутой ширинкой, подошел к пыхтящей от гнева Пожарской.

– Ты азверин себе в кофе плеснула?

Попытался погладить ее по бледной щеке, но ведьма извернулась.

– Надеюсь, сейчас твоя болезнь тебя отпустит, – задрав подбородок, произнесла она.

– Не-ет, это был не азверин. Тут что-то тяжелее!

Уже не нежничая, Руслан за руку притянул эту дуреху к себе. И попытался губами коснуться губ. Вчера сработало хорошо. До сих пор нега по всему телу разливалась. В жизни такого кайфа не испытывал. И чего маялся столько дней?"

"– Тяжелее было вчера. А сегодня как раз все предельно ясно. – Вместо губ Бадоеву досталась щека. А вместо поумневшей бабы – еще более дикая зверушка. – Будем считать, что это терапия. Благодарность за спасение неделю назад. Теперь с чистой совестью можешь найти себе другой объект для слежки. Или вернуться к прежним.

– Эй, я тебя до сотрясения, что ли, затрахал?

Руслан обхватил белобрысую голову и на всякий случай устроил осмотр. Даже в уши заглянул. Хорошенькие, розовые, с нежными мочками, которые за ночь он облизывал столько раз, что уже почти своими стали.

– Вроде здоровая, – спустя минуту объявил диагноз. – Во всяком случае, внешних повреждений точно нет. А внутри мы сейчас другим способом проверим.

Под громкий «ох» он усадил гневную красотку на высокий барный стул. Потерся своим уже готовым к подвигам «младшим» о шов на тонких брючках. Вот только чудо, на которое рассчитывал, не случилось.

Бешеная тигрица, вытянувшая из него за ночь все соки, даже не дернулась навстречу. Не застонала. И не всхлипнула. Будто подменил кто-то, пока он спал. Вручил взамен горячей Снегурочки Снежную королеву и стер из памяти, как охрененно было вместе.

– И где я облажался?

Возбуждение схлынуло за миг. Ледяной душ принимать не пришлось.

– Это был сиюминутный порыв. Ничего больше. Обычно со мной такого не случается.

– Э-э...

Впервые в жизни у Бадоева даже слов не нашлось. Это он «порыв»... Сиюминутный? Этот дикий трах, что был сегодня ночью, всего лишь «ничего больше»?

Мозг отказывался воспринимать реальность.