Стилист

Но такого…

Ни разу за все годы работы Настя не попадала в ситуацию, когда после задержания подозреваемого выяснялось, что все было совершенно не так. Разумеется, картина, выстроенная в ее голове в период разработки, и картина реальная никогда полностью не совпадали. Различия, и порой значительные, были всегда. Но не до такой же степени!"

"Признав с ходу кражу видеокассет, обо всем остальном Черкасов молчал довольно долго. Во всяком случае, когда Настя приехала рано утром на Петровку, с ним уже снова работал Юра Коротков, и часов примерно до одиннадцати разговор их топтался на месте, что было даже удивительно для человека, не имеющего опыта общения с правоохранительными структурами и не закаленного в ходе длительных предыдущих допросов. Черкасов совершенно не стеснялся своей сексуальной ориентации и спокойно и твердо настаивал на том, что имеет право ее не обсуждать. Статью в Уголовном кодексе, слава богу, отменили, а насилия он никогда ни к кому не применял.

– Вам знакомо это лицо?

Коротков положил перед ним фотографию – кадр из фильма, где красивый темноглазый актер был снят крупным планом.

– Да, – невозмутимо ответил Черкасов. – Это итальянский актер, он мне очень нравится. Вы ведь уже выяснили, что я украл кассеты со всеми фильмами, где он снимался.

– А это лицо вам тоже знакомо?

С этими словами Юра положил перед Черкасовым еще одну фотографию – Олега Бутенко. Черкасов глубоко вздохнул, краска медленно прилила к щекам. Он чуть отодвинулся от стола, пальцы рук вцепились в колени.

– Я так и знал. Это был несчастный случай.

– Поподробнее, пожалуйста, если не трудно, – вежливо попросил Коротков, приготовившись выслушать первую порцию лжи.

– Олег был порочен до мозга костей. Когда мы познакомились, он уже был пушером – мелким торговцем наркотиками. И сам употреблял. Он жил у меня, домой возвращаться не хотел, даже из квартиры не выходил, чтобы случайно не встретить кого-нибудь из знакомых. Он же знал, что родители заявили в милицию и его ищут. Так прошло три месяца. Однажды я пришел с работы и увидел его мертвым. Он экспериментировал с наркотиками, менял дозы, сочетания, последовательность приема. Умер от передозировки. Что я должен был делать? Кому я должен был объяснять, что он добровольно ушел жить ко мне и был вполне счастлив со мной целых три месяца? Когда я понял, что помочь ему уже нельзя, я вывез его тело за город.

– Скажите, Михаил Ефимович, а откуда у Олега были наркотики? Вы ему приносили?

– Нет, что вы! Ему нужны были такие дозы, что я через два дня пошел бы по миру. У меня таких денег нет. Он просто прихватил с собой товар. Уж как он ухитрился скопить такое количество, не знаю. По-моему, у него были какие-то сложности с дилером, конфликт или что-то в этом роде.