Стилист

Как же они милицию не любят! Хлебом не корми, только дай написать или рассказать, какие мы плохие, ленивые и профессионально убогие. Все, солнышко, я помчалась.

Обычно по утрам, когда Настя ехала на работу, вагоны поездов метро были плотно набиты пассажирами. За много лет она привыкла к ежеутренней толчее и давке и уже почти не замечала ее. Но сегодня она ехала намного раньше, и в вагонах было свободно, можно было даже сесть и почитать. Настя устроилась в уголке и открыла купленные в подземном переходе газеты. Так и есть. Никто не промолчал. Сообщения различались только степенью акцентирования внимания читателей на еврейском вопросе. Зато фамилию Черкасова упомянули все. Просто поразительно, до чего журналисты не боятся ошибиться! Хватают непроверенные сведения, неизвестно из какого источника добытые, и публикуют их, совершенно не думая о том, что все это может оказаться неправдой. И не просто неправдой, а клеветой и оскорблением. А это уже статья Уголовного кодекса. Вот окажется, что она, Настя Каменская, ошиблась и что Черкасов никакого отношения к этим смертям не имеет, перед ним извинятся и интеллигентно посадят за кражу видеокассет. А он возьмет да и подаст на журналистов в суд за то, что они публично утверждали, будто он – кровавый маньяк-убийца, губитель невинных детских душ. Ведь фамилию-то напечатали. А что? Идея свежая. Ему в колонии все равно заняться нечем будет, свободного времени навалом, вот и станет письма строчить в инстанции, просить привлечь клеветников к ответу и взыскать с них за моральный ущерб. А журналисты начнут на Свалова кивать, мол, он представитель правоохранительных структур, его слову они доверяют. Он сказал – они написали. Какие у них основания сомневаться? Интересно, что Свалов в этой ситуации будет делать? Наверняка скажет, что пошутил. Или вообще от всего отопрется. Или сошлется на Гордеева и Каменскую, которые уверяли его в том, что Черкасов – преступник…

Мечты все это. Не будет Черкасов никаких исков предъявлять. Не в чем ему упрекнуть журналистов. Правду они написали. Он – убийца. На его совести девять жизней. А может быть, и больше.

* * *Настя Каменская пришла на работу в органы внутренних дел сразу после окончания университетского юрфака, когда ей было двадцать два года. К сегодняшнему дню, учитывая, что через полтора месяца ей исполнится тридцать шесть, стаж у нее был немаленький, и опыт оперативной работы тоже. За эти годы бывало всякое, были ошибки и поражения, были горькие разочарования, и победы, конечно, тоже были. Но такого, как с Черкасовым, не было ни разу. Нередко после задержания и ареста преступника выяснялись какие-то неизвестные детали, после чего картина преступления выглядела несколько иначе. Даже неожиданные открытия случались.