Путешественница. Книга 2. В плену стихий

То, что поначалу было принято мной за ссадину, на поверку оказалось плоским квадратным шрамом, оставшимся на месте содранного или срезанного чуть ниже плеча лоскута кожи. Новая, покрывшая рану кожица была еще розовой, то есть совсем свежей. Я поняла бы это с первого взгляда, если бы не темнота кубрика да не сбивавшие с толку царапины.

Я лежала тихо, неподвижно, напрягая память.

«Никаких рабских имен», — так, кажется, говорил Джо, рассказывая о своем сыне, который сам себя переименовывал.

Ясно было, что Измаил срезал кожу на месте клейма, чтобы его в случае поимки нельзя было опознать по этой метке и вернуть хозяину. Но что это было за клеймо? И само имя Измаил, неужели это простое совпадение?

Так или иначе, это имя почти наверняка не являлось настоящим именем человека, с которым мы имели дело.

«Они назвать меня Измаил», — сказал он.

Иными словами, это рабское имя, данное ему хозяином или работорговцем. И если молодой Ленни проследил, что представлялось вполне вероятным, свою родословную, он вполне мог избрать прозвание, данное одному из его предков, в качестве символического родового имени. Если. Но если он…

Я смотрела на низкий, порождавший клаустрофобию потолок каюты, а в голове теснились догадки и предположения. Имел этот человек какую-то связь с Айеном или нет, но сама такая возможность кое о чем мне напомнила.

Джейми выспрашивал чернокожего о команде и оснащении атаковавшей нас «Брухи», но я, не прислушиваясь к этому разговору, осторожно, чтобы не усугубить головокружение, села и поманила к себе Фергюса.

— Мне нужно подышать воздухом. Поможешь мне подняться на палубу?

Джейми озабоченно посмотрел на меня, но я успокаивающе улыбнулась и оперлась на руку Фергюса.

— Где документы на рабов, купленных нами на Барбадосе? — требовательно спросила я, как только мы оказались за пределами слышимости. — И где, кстати, раб?

Фергюс взглянул на меня с любопытством, но послушно полез за пазуху.

— Бумаги при мне, — сказал он, вручая их мне. — Что же до раба, то он, скорее всего, в кубрике. А в чем дело?

Не отвечая на его вопрос, я неловко перебирала грязные, неприятные на ощупь листы.

— Ага! — вырвалось у меня, когда мне наконец попался тот самый лист, который зачитывал Джейми. — Абернэти! Вот о ком речь — Абернэти! Клеймо их рабов — геральдическая лилия, выжигаемая на левом плече. Ты нигде не замечал подобного знака, Фергюс?

Он с растерянным видом покачал головой.

— Тогда пойдем со мной, — велела я, направляясь к кубрику. — Мне надо кое-что проверить.

Отметина имела около трех дюймов в длину и столько же в ширину: цветок, венчающий букву «А», выжженную на коже несколькими дюймами ниже плеча. Клеймо было того же размера и находилось на том же месте, что и шрам Измаила.