Путешественница. Книга 2. В плену стихий

В чем, говоря по справедливости, мне трудно его винить. Боже мой, случись мне избавиться от такой участи, на Земле не нашлось бы силы, способной вернуть меня назад, — сказал он с удивительной горячностью.

— Да, за это я его тоже винить не склонна. Но что он сказал тебе насчет мальчиков? Видел он Айена-младшего?

— Да, я в этом почти уверен. — Он сжал руку в кулак. — Двое из описанных им ребят очень похожи на Айена. И это была «Бруха», сомнений нет. А если ты, англичаночка, права насчет того, откуда он явился, мы можем — мы должны — наконец найти паренька!

Измаил, всячески увиливая от ответа, где именно «Бруха» подобрала его, все же проговорился, что вскоре после него на борт загнали еще двенадцать пленников. Двенадцать мальчишек, все из Шотландии.

— Двенадцать мальчишек, — повторил Джейми, и его возбуждение сменилось задумчивой хмуростью. — Но кому, бога ради, могло понадобиться похищать дюжину парнишек из Шотландии?

— Может быть, это коллекционер? — легкомысленно предположила я. — Собирает монеты, драгоценные камни и шотландских мальчишек.

Джейми взглянул на меня с любопытством.

— То есть ты думаешь, что тот, кто заполучил Айена, прибрал к рукам и сокровища?

— Не знаю, — ответила я, неожиданно ощутив навалившуюся усталость и отчаянно зевая. — Возможно, более точные сведения мы получим благодаря Измаилу. Я велела Фергюсу поручить Темереру присматривать за ним, раз уж они вроде как земляки.

Я еще раз зевнула: мое тело нуждалось в кислороде, нехватка которого ощущалась из-за потери крови.

— Весьма благоразумно с твоей стороны, англичаночка, — сказал Джейми, явно удивленный тем, что я оказалась способной на столь здравый поступок.

Я и сама была этим удивлена: мысли мои путались, и мне стоило больших усилий рассуждать логически.

Джейми почувствовал это. Он похлопал меня по руке и встал.

— Не бери ничего в голову, лучше как следует отдохни. Я скажу Марсали, чтобы принесла тебе чаю.

— Виски! — безапелляционно заявила я, и он рассмеялся.

— Ладно, виски так виски.

Джейми пригладил мне волосы, уложил на подушки, поцеловал в лоб и спросил:

— Гораздо лучше, — ответила я, улыбнувшись, и закрыла глаза.

Снова я проснулась во второй половине дня с ощущением, что у меня болит решительно все. Все покрывала оказались сброшенными во сне, и я лежала в одной рубашке; легкий ветерок слегка охлаждал горячую, сухую кожу. Раненая рука болела ужасно, и каждый из coрока трех аккуратных стежков мистера Уиллоби ощущался как воткнутая в кожу английская булавка, раскаленная докрасна.

Не оставалось ничего другого, кроме как использовать пенициллин.