Стеклянные крылья

От успокоительного она располнела и покрылась прыщами, но требуемого эффекта от него уже не было. Трина чувствовала, как все ближе подступает неконтролируемая тревога.

Она бросила взгляд на воду, вытерла глаза – слезы в них, видимо, никогда не иссякнут – и миновала патрульную машину, медленно ехавшую по Нюхавну. Полицейские даже не удостоили взглядом молодую женщину с длинными волосами и большими голубыми глазами. Неужели она и правда настолько непривлекательна?

Трина перешла велосипедный мост. На работе надо срочно что-то делать. Со временем обстановка накалялась – у нее начинал болеть живот, едва она переступала порог Королевской больницы.

Остальные медсестры с ней почти не разговаривали и даже перетянули на свою сторону двух санитаров. Обыкновенная травля, напомнившая ей время работы в «Бабочке». Клевета, недоверие, вокруг – молчание. Тогда все дело было в женщине, которая запустила травлю, уничтожила ее репутацию и сделала работу в интернате невыносимой. Рита. От одной мысли о ней Трину передернуло.

Она слишком разоткровенничалась насчет своего диагноза «пограничное расстройство личности» и того, что принимала успокоительное. Она-то решила, что этот факт покажется безобидным и поможет выстроить доверительные отношения, но эффект вышел противоположный. Они воспользовались ее слабостью против нее же самой – стреляли из того оружия, что Трина сама вложила им в руки.

Она дошла до Хольмена, до дома с современными роскошными квартирами, и бросила взгляд на окна верхнего этажа. Там горел свет. Однако перед входом стояла машина, в которой сидели двое полицейских. Они за ним приглядывают. Трина улыбнулась самой себе и пошла по грязному газону, обходя здание. Пока она держится поодаль, в темноте, ее никто не заметит.

Оказавшись у стены, которая смотрела на воду, она по узкому причалу дошла до задней двери. Ее редко запирают. Трина потянула ручку, и дверь с тихим скрипом открылась – перед ней оказалась темная лестница, чьи ступеньки вели на самый верх. Она прошла мимо выключателей и стала подниматься в темноте.

Глядя в стеклянный фасад, она видела, как в угольно-черной воде отражаются вспышки света. В том, что она прокралась мимо стражей порядка, было что-то неприличное. Неожиданность. Ее охватило возбуждение, и на мгновение она забыла уныние, которое изначально и привело ее сюда. В кармане Трина потной ладонью сжимала маленькую коробочку.

Неужели он не почувствует, что она пришла? Догадается, что она идет?

* * *"

"Петер Демант прислушался. Кто-то стоит у двери? Быть такого не может. Он минут десять-пятнадцать простоял в темной библиотеке, глядя на патрульную машину у входа. Из нее никто не выходил, и никто не подходил к подъезду. Никто не звонил.