Стеклянные крылья

Ни то ни другое не имело значения; и то и другое погружало его в состояние бессилия и растерянности.

Йеппе миновал одну из многочисленных патрульных машин, наводнивших Копенгаген и ищущих душевнобольных юношей и грузовые велосипеды. Оставалось надеяться, что завтра его найдут и все прояснится."

"Йеппе тревожило то, что Сара тоже поддалась искушению и автоматически стала подозревать больного человека. Благодаря диагнозу будет просто объяснить то, что мы не хотим считать обычным человеческим поступком.

Но оставались вопросы, на которые Йеппе не мог найти ответы, когда пытался представить, что преступник – семнадцатилетний пациент психиатрического отделения.

Где он убивал жертв? Каким образом убеждал пойти с ним? Где оставлял грузовой велосипед, на котором перевозил тела?

Йеппе давил на педали, замечая, как в висках стучит пульс. Проще тыкать пальцем, чем искать ответы.

Когда он переехал Эстервольд, то вдруг осознал, что поступает точно так же с Сарой. Тычет пальцем. Потому что проще обвинять ее в том, что у него нечеткий статус, чем признаться в наличии у себя сомнений. Медлит не она, а он сам – боится погружаться в жизнь семьи с двумя детьми, которых совсем не знает. Он уже обжегся. А еще есть Моники Кирксков – они откидывают волосы и посылают сигналы, опуская веки. С женщинами, у которых нет требований и есть любовь, необременительно и легко. Легкость – разве не этого ему хотелось больше всего?

Порыв ветра чуть не сшиб его с велосипеда – Йеппе закачался, чуть было не упав. Над озерами сверкнула синеватая молния.

Завтра все прояснится. Надо надеяться.

* * *Когда Трина Бремен накормила семью, сложила выстиранное белье, уложила детей и наплакалась в туалете, она сказала мужу, что у нее болит голова и она сходит прогуляться. Клаус – человек понимающий, ну или же он просто испытал облегчение от того, что сможет спокойно посмотреть футбол, – точно не скажешь. Иногда казалось, что он к ней равнодушен и не понимает, что его безразличие – составляющая проблемы.

Трина вышла под дождь. Он даже не спросил, взяла ли она зонт.

Она пошла к воде и двинулась вдоль пристани. Их квартирка на Фредерисиягаде тесная, зато все близко. Они часто обсуждали переезд за город, где за те же деньги можно иметь больше: место, плодовые деревья, сад с батутом для детей, но так ни на что и не решились.

На самом деле скорее Трина боялась того, что с ней сотворит спокойная жизнь за городом. Даже на пристани тишина была неприятной, огромной, давала простор нежелательным мыслям, ходившим в голове по кругу. Тяжело оставаться наедине с ними. Она пожалела, что не захватила наушники – можно было послушать музыку и заглушить рассуждения в голове о том, какая она неудачница.