Исчезновение Стефани Мейлер

Когда в дело вступил Бенджамин Графф, он держался уже не так надменно. И даже встревожился. Говорил, что прокурор жаждет показательного процесса, хочет послать жесткий сигнал всем, кто терроризирует своих товарищей в интернете. Согласно официальному запросу о толковании закона, доведение до самоубийства даже может считаться убийством.

— Тебя могут судить как совершеннолетнюю, — напомнил мне Графф. — В этом случае тебе грозит от семи до пятнадцати лет тюрьмы. Если только мы не придем к соглашению с родителями Тары и они не отзовут свой иск.

— К соглашению? — переспросила мать.

— Деньги, — пояснил Графф. — В обмен на которые они откажутся от судебного преследования Дакоты. Тогда суд не состоится.

Отец поручил Граффу связаться с адвокатом Скалини. И Графф передал нам их требования.

— Они хотят ваш дом в Орфеа, — сообщил он родителям.

— Наш дом? — Отец не поверил своим ушам.

— Да, — подтвердил Графф.

— Значит, они его получат, — сказал отец. — Сейчас же позвони их адвокату и скажи, что, если Скалини отзывают иск, я завтра же с раннего утра иду к нотариусу.

Джесси Розенберг

Четверг, 24 июля 2014 года

2 дня до открытия фестиваля

Бывший спецагент Грейс из АТО, а ныне семидесятидвухлетний мирный пенсионер, жил в Портленде, в штате Мэн. Когда я ему позвонил, он выказал живейший интерес к нашему делу и спросил: «Мы можем встретиться? Мне непременно нужно вам кое-что показать».

Чтобы нам не пришлось тащиться в Мэн, мы уговорились съехаться на полпути, в Вустере, в Массачусетсе. Грейс дал нам адрес своего любимого ресторанчика, где нас никто не потревожит. Когда мы прибыли, он уже сидел за столиком перед горкой оладий. Он похудел, постарел, покрылся морщинами, но в целом почти не изменился.

— Розенберг и Скотт, двойной кошмар 1994 года, — улыбнулся Грейс при виде нас. — Я всегда знал, что наши пути пересекутся снова.

Мы уселись напротив. Мне казалось, что я внезапно перенесся в прошлое.

— Так что, вас интересует Джеремайя Фолд? — спросил он.

Я подробно изложил ему ситуацию.

— Я уже сказал вам вчера по телефону, капитан, — отозвался он, — Джеремайя был угорь. Скользкий, быстрый, горячий, неухватный. Настоящее проклятие полицейского.

— Почему им в то время заинтересовалось АТО?

— Честно сказать, интересовал он нас очень косвенно. У нас было свое крупное дело, склады краденого армейского вооружения, которое перепродавали где-то в районе Риджспорта. Мы несколько месяцев копали, пока не поняли, что все происходило в том спортивном баре, где мы с вами пересеклись в 1994 году. Одна из версий, которую мы рассматривали, как раз и была связана с Джеремайей Фолдом: от информаторов нам было известно, что он торгует всем на свете.