Исчезновение Стефани Мейлер

Человек за рулем мог потом собрать большую часть обломков, чтобы не осталось следов, и удрать на машине с развороченным капотом, но на ходу. В автосервисе мог сказать, что сбил оленя, потому и машина в таком виде. Никто бы его больше ни о чем не спрашивал.

— Вы рассматривали эту версию? — спросил я.

— Нет, капитан, — ответил Грейс. — Мне потом сказали, что Джеремайя Фолд всегда ездил без шлема, потому что у него была клаустрофобия. Значит, и в его правилах безопасности были исключения. Да и в любом случае эта история не относилась к сфере АТО. У меня и так было работы невпроворот, не хватало еще разбираться с ДТП. Но сомнение у меня осталось.

— Значит, это дело вы не расследовали? — уточнил Дерек.

— Нет. Хотя спустя три месяца, в конце октября 1994 года, со мной связывался шеф полиции Орфеа. Он задавался тем же вопросом, что и я.

— Вас разыскал Кирк Харви? — удивился я.

— Точно, его звали Кирк Харви. Мы с ним немного обсуждали это дело. Он сказал, что перезвонит, но так и не перезвонил. Я решил, что он не стал разбираться. Со временем я тоже махнул на все это рукой.

— Значит, вы не отдавали на экспертизу осколки фар? — поинтересовался Дерек.

— Нет, но это можете сделать вы. Потому что они у меня сохранились.

В глазах Грейса вспыхнул лукавый огонек. Он вытер рот бумажной салфеткой и протянул нам пластиковый пакет. Внутри лежал большой черный кусок бампера и осколки фар.

— Ваш ход, господа, — с улыбкой сказал он.

Похоже, потраченный на поездку в Массачусетс день того стоил: если Джеремайя Фолд был убит, мы, возможно, наконец установим, как он связан со смертью Гордона.

В Большом театре, окруженном толпой и охраняемом не хуже крепости, продолжались тайные репетиции, однако вперед спектакль особо не двигался.

— Больше я вам ничего не могу сказать из соображений безопасности, — объяснял Кирк Харви актерам. — Тексты я вам буду раздавать прямо на премьере, сцену за сценой.

— А «Пляска смерти» останется? — заволновался Гулливер.

— Ну конечно, — ответил Кирк, — это же одна из ударных сцен.

Пока Харви отвечал на вопросы труппы, Элис незаметно выскользнула из зала. Ей хотелось курить. Она направилась к служебному входу, который выходил в тупик, закрытый для прессы и любопытных. Там ее никто не потревожит.

Она села на бордюр и чиркнула зажигалкой. И тут перед ней вырос какой-то человек с официальным бейджем «Пресса» на шее.

— Фрэнк Ваннен, «Нью-Йорк таймс», — представился он.

— Вы как сюда попали? — удивилась Элис.

— Искусство репортера в том, чтобы пролезать туда, куда тебя не пускают. Вы играете в пьесе?

— Элис Филмор, — представилась Элис. — Да, я одна из актрис.

— Кого вы играете?

— Не совсем понятно. Харви, режиссер, про содержание пьесы говорит очень обтекаемо, чтобы информация не просочилась.