Исчезновение Стефани Мейлер

— Может, хотя бы сейчас обойдемся без оскорблений?

Он не ответил и вновь устремил взор на бесконечные просторы Лос-Анджелеса."

"— В путь! — воскликнул он вдруг. — Я покажу тебе! Я покажу тебе другой народ Лос-Анджелеса, тот, кого обманул мираж славы. Я покажу тебе город разбитой мечты, город ангелов с сожженными крыльями.

Следуя его подсказкам, сержант Круз привез нас к забегаловке с гамбургерами. Харви отправил меня внутрь, одного, чтобы я взял еды на всех. Я пошел, не вполне понимая, что все это значит. Подойдя к стойке, я узнал низенького господина в слишком длинном костюме полицейского, того самого, которого видел два часа назад.

— Добро пожаловать в «Ин-Н-Аут», что желаете заказать? — спросил он.

— Я вас только что видел, — ответил я. — Вы были на репетиции «Черной ночи»?

— Да.

— Кончилось это плохо.

— Это часто так кончается. Мэтр Харви очень требовательный.

— По-моему, он прежде всего псих ненормальный.

— Не говорите так. Он такой, какой есть. У него великие планы.

— Поставить «Черную ночь»?

— Да.

— Но что это такое?

— Это могут понять только посвященные.

— Посвященные во что?

— Я сам точно не знаю.

— Кто-то мне говорил про легенду, — не отставал я.

— Да, что «Черная ночь» будет величайшей пьесой всех времен!

Лицо его внезапно озарилось, его охватил восторг.

— Вы не могли бы дать мне почитать эту пьесу? — спросил я.

— Ее текста ни у кого нет. Есть только текст первой сцены.

— Но почему вы позволяете, чтобы с вами так обращались?

— Посмотрите на меня. Я сюда переехал тридцать лет назад. Тридцать лет я пытаюсь пробиться в актеры. Сейчас мне пятьдесят, я зарабатываю семь долларов в час, у меня нет ни пенсии, ни страховки. Снимаю каморку. Семьи у меня тоже нет. У меня ничего нет. «Черная ночь» — моя единственная надежда пробиться. Что желаете заказать?

Спустя несколько минут я вернулся к машине, груженный пакетом с гамбургерами и картошкой фри.

— Ну? — спросил он.

— Видел одного из ваших актеров.

— Знаю. Дражайший сержант Круз, а теперь поезжайте, пожалуйста, по бульвару Вествуд. Там есть модный бар под названием «Фламинго», мимо не проедете. Зайду выпью стаканчик.

Круз кивнул и повез нас дальше. Харви был несносен, но в харизме ему не откажешь. Выходя из машины у «Фламинго», я узнал одного из парковщиков: это был тот самый актер, с которым мы разговаривали у стола с кофе и пончиками. Когда мы проходили мимо, он как раз сел в шикарную машину только что приехавших клиентов.

— Занимайте столик, — сказал я Харви, — я подойду попозже.

И вскочил в машину, на пассажирское сиденье.

— Что вы делаете? — встревожился парковщик.

— Вы меня помните? — спросил я, показывая полицейский жетон. — Мы с вами говорили на репетиции «Черной ночи».

— Помню.