Старая дева

— Но у вас нет быков? И, кажется, никогда не было?

Да, но Кузьма — или кто-то еще — мог знать, насколько это верный удар. Мое имение и деревня нищие до крайности, а что за пределами моих владений? Умелого человека могли звать резать скотину. Но урядник казался молодцом, и я была практически уверена, что если золотая лента не даст ответа на вопрос, кто убил Татьяну и поджег дом, он докопается до истины так или иначе. Рано или же поздно, но и я узнаю, должна узнать, кто был виновником этих бед. Бед, одной из которых я была даже рада, пусть не подавала виду, и только, изобразив неизбывную печаль, велела начать разбирать завалы и расчищать землю под сгоревшим домом."

"Деревья, почти не тронутые огнем, устало качали ветками, ветер трепал забытую кем-то на плетне рубаху, я наклонилась и подобрала яркую синюю ленточку. Все наши вещи крестьяне растащили пока в свои дома, кое-что спешно принесли — мое немудреное барахлишко, и Федот, тяжко вздыхая, погрузил его в телегу, где кемарил на козлах брат Афанасий.

Остаток дня я провела в церкви. Молилась, неумело, но внезапно истово, и не столько просила отпустить мне грехи, сколько вразумить. Пел церковный хор, и песни были непохожи на привычные мне, это были и не молитвы, а что-то вроде средневековых баллад, и я начала подпевать, а после подошла к регенту, заинтересованная немало, и попросила показать мне ноты. Ох, зря, потому что нотная грамота здесь отличалась от известной мне настолько, что если бы я не знала, что это, мне и в голову бы не пришло… ни единого знака, знакомого мне, нотный стан как китайская письменность, и хотя мне казалось, что барышня Нелидова должна музыке быть обучена — нет, ее семья не могла себе позволить учителя, так что я разочарованно вернула регенту ноты, а он вдруг с любопытством посмотрел на меня.

Меня осенило, и я потянула ноты назад к себе.

— Отец-наместник будет строить школу, — сказала я. — Сестра Феврония говорила про иконописца…

— Старца Власа? — регент вытянул шею. В темно-сером сюртуке он был похож на взъерошенного грача, а нос его напоминал клюв. При упоминании иконописца регент стал похож еще и на ревнивого грача, если птицам вообще было свойственно то, чем страдают исключительно люди.

— Да, его, — кивнула я. Отвлечься от мыслей о пожаре, об убийстве, позволить себе получить от этой жизни то, на что я не могла и рассчитывать. Музыка. Вспомнить, кто я, в конце-то концов. — Может, имело бы смысл набрать и хор? Сейчас в хоре нет детей, но они легко обучаются и красиво поют. Пока у них не начал ломаться голос…

Из церкви я вышла, получив еще одного союзника. Больше того, появилась ниоткуда сестра Феврония, запыхавшаяся, вся в каких-то перьях и с соломой в волосах.