Чужой своим не станет

Сжимая в руках по пистолету, капитан двинулся прямо на оторопевшего диверсанта. Стопор продолжался какую-то долю секунды, затем Штольце вскинул пистолет и попытался всадить пулю в надвигающегося Романцева. Тренированное тело капитана за мгновение до выстрела метнулось в сторону – сделав кувырок, он сократил расстояние на несколько метров; метнулся резко влево, создавая диверсанту неудобство для прицельного выстрела. Две выпущенные им пули прошли стороной.

Тимофей хорошо чувствовал под ногами землю, каждый ее бугорок, каждую выемку, которые были на его стороне, помогая, не давая споткнуться, уберегали от падения. А он продолжал дальше качать маятник.

Еще один нырок, на этот раз вправо, отрезая Штольце путь для отступления. Дважды капитан брал немца в прицел сразу из двух пистолетов, но в последний момент останавливался, понимая, что агент нужен живым. Это была самая настоящая игра со смертью. Пули свистели то справа, то слева от Романцева, а он всякий раз за мгновение до выстрела совершал очередной кульбит.

Тимофей провоцировал Штольце на частую стрельбу, и тот, не жалея патронов, стрелял по наседающему на него капитану. В какой-то момент Романцев услышал негромкий щелчок, какой бывает только при отстрелянном магазине. Тимофей переборол в себе искушение ранить врага под локоть и метнулся прямо на него. Сбросив пустой магазин, Штольце вогнал в рукоятку новый и навел пистолет на подскочившего Романцева.

На губах гауптштурмфюрера на мгновение промелькнула злорадная улыбка: он уже выбрал на лице Романцева точку – самую середину лба. Но в этот момент солнечный луч ослепил его, сбив прицел. Романцев совершил кувырок, тренированные связки не подвели, мягко приняла земля, дав возможность быстро подняться. Тимофей с силой ткнул стволом пистолета гауптштурмфюрера под ребра. Почувствовал, как сталь углубилась внутрь живота, Штольце от неожиданной и резкой боли согнулся пополам, ухватившись за раненое место, и судорожно принялся заглатывать воздух.

Пистолет упал к его ногам, стукнувшись рукоятью о камень. Тут же два бойца подскочили к немцу и, завернув ему руки за спину, связали. Тимофей поднял еще теплый «браунинг». Добротная, но старая машинка, есть и более надежное оружие, остается только удивляться, почему Штольце пользуется этим. Наверняка с ним связаны какие-то сентиментальные истории.

Капитан сунул пистолет в карман: пригодится для коллекции.

Немец уже отдышался и хмуро посматривал на обступивших автоматчиков.

– Вот и свиделись, господин гауптштурмфюрер, – произнес Романцев. Штольце хранил невозмутимость и посматривал куда-то в чащу леса, до которой ему так и не удалось добраться. – Примерно таким я тебя и представлял. А теперь давай поговорим по существу.