Станешь моей победой

— Ласкай себя, — выдаю команду, не принимая возражений. Аня, конечно же, упрямиться, тогда я сильнее прижимаю ее ладонь к промежности. — Ласкай! Хочу это видеть.

— Мирон, я… я не могу… — задыхается малышка. Вижу, как она краснеет и смущается. Борется со своими внутренними демонами.

— Можешь, сладкая… Касайся себя, чувствуй, изучай…

Нехотя, но подчиняясь, мой порочный ангел сначала сжимает клитор, а потом принимается пальчиками вырисовывать на нем круги. Аня ласкает себя нежно, осторожно, прислушивается к собственным ощущениям и делает это чертовски сексуально. А я, словно завороженный, смотрю на ее голое тело, на красивое лицо, которое становится все более и более возбужденным.

— Дааа… Ебабельная моя… — все, что могу сказать. — Тебя трахать и трахать…

Знаю, подобная грубость сковывает Аню, но не сейчас. Кажется, что она от этих грязных слов еще больше заводится.

Пухлые губы моей несговорчивой принцессы слегка приоткрыты, грудь колышется, а пальцы уже смелее теребят чувствительную плоть. С каждой секундой Аня все громче и громче стонет, забывая о приличии.

От возбуждения ее дыхание становится прерывистым, в глазах появляется безумие. Взгляд скромницы-Тихони направлен на член, который она с таким энтузиазмом надрачивает. И как тут держаться, когда она такое вытворяет? Как долго я смогу терпеть?

Не в силах больше сдерживаться, резко сжимаю волосы Ани на затылке и толкаю язык в ее рот.

— Не останавливайся! Продолжай, — шепчу я. — Хочу, чтобы ты так кончила. Сможешь?"

"Отодвигаясь от Ани, но лишь только для того, чтобы видеть ее страсть, желание и возбуждение, перехватываю инициативу и начинаю дрочить сам, потому как Аня уже на грани, а мне хочется кончить с ней вместе.

Заставляя принцессу сильнее раздвинуть ноги, несколько раз шлепаю по промежности. Звонко. Пошло. С чавкающими звуками. Ощущая ее тягучую смазку, без труда проникаю пальцами во влагалище.

— Руку верни! — рычу, как только Аня убирает ладонь. — Ласкай себя… Не останавливайся. Ласкай, а я буду трахать тебя пальцами! — отбиваю, как какой-то псих.

Еще несколько движений и тело Тихони содрогается в сладостных конвульсиях. Я не могу отвести от нее взгляд. Мне хочется продлить эти ощущения, продлить ее оргазм, но сейчас это становится невозможным, потому как следом за ней кончаю и я, заливая спермой плоский животик и бедра.

— А теперь можно и поговорить, — шепчу, размазывая сперму по телу Ани: живот, сиськи, шея… Блядь, кайфую даже от этого! — Тихая, ты меня сегодня убила… — обнажаю перед ней душу, вываливаю все, что накопилось за несколько мучительных часов. — И теперь ты просто обязана объяснить, что за хрень учудила.

— Ты не поймешь, — эта фраза из уст Тихони, как новая форма пыток.