Стань Звездой!

Как, впрочем, и восхищения. Будто на языке толпился десяток вариантов фраз для начала разговора, и он выбрал самый правильный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Звучит так, будто до этого в мое лицо можно было только тухлые помидоры кидать, — скривилась Деб. Кто-то из танцующих неловко повернулся и задел Деб. Не ожидавшая сильного тычка в спину, она оступилась и упала бы, если бы Курт не дернул ее на себя, надежно обхватывая спину своими лапищами. — Принцесса благодарна за спасение, — Деб растянула губы в улыбке.

На улице стемнело, и она видела только силуэт Курта. И вот так, став почти незнакомцем, он ей даже нравился. По крайней мере, не наступал ей на ноги, и руки у него были горячие и сухие.

— В Италии, между прочим, есть праздник, когда все кидаются друг в друга помидорами, — Курт улыбнулся, и это тоже понравилось — не извечная ухмылка, а настоящая, живая улыбка. — По-моему, даже такая принцесса как ты, снизошла бы до подобного развлечения.

Деб рассмеялась по-настоящему, представив, с каким удовольствием она бы запустила помидор в бесцветную рожу Льюиса. Хоть так на его щеках расцвел бы румянец.

— На планете голодают миллионы, и впустую переводить продукты — недопустимое варварство, — заявила она и обняла Курта за шею, сокращая расстояние до минимума. — Но я с удовольствием отметила бы Новый год в Таиланде. Уверена, первое место в конкурсе мокрых маек было бы за мной.

В его дыхании сквозили сладкие фруктовые ноты выпитого пунша. Сквозь два слоя одежды — а в такую жару никто не надевал ничего плотнее футболок и ситцевых платьев —  Деб чувствовала тепло его тела, ощущала движение ребер при дыхании.

Почему-то песня кончилась неожиданно, хотя Дебора и знала ее до последней ноты.

— Спасибо за танец, миледи, — Курт снова улыбнулся и церемонно поднес ее руку к губам.

Она не успела расстроиться, что сейчас он уйдет, как раздалось оглушительное шипение, а потом треск.

— Фейерверк! — закричала Деб. Она схватила Курта за руку и потащила за собой, в саму гущу народа, столпившегося у окраины пустыря. — Зак говорил, будет что-то потрясающее!

Он молча побежал за ней, а потом обнял со спины, защищая от неосторожных движений подвыпивших отцов семейств. Деб смотрела в ночное небо, раскрашенное разноцветными огнями салютов, и мечтала, чтобы этот момент никогда не кончался.

Но последняя кассета фейерверков взлетела в воздух, осыпалась хлопьями сгоревшей бумаги, и над пустырем зажгли фонари, специально смонтированные ко Дню независимости. Все принялись наводить порядок, а Курт снова стал тем, кем был все эти годы: нескладным очкариком, укравшим у Деб Зака.