Стань Звездой!

Сказала матери, что у нее разболелась голова после музыкального магазина, и она хочет посидеть в тишине.

Голова и правда болела, но только от слез. А еще Деб ощущала непривычную пустоту в груди, там, где всегда становилось теплее, если она думала о Заке.

— Можно? — она вздрогнула от звука его голоса. — Из коридора в комнату бил свет, и Зак казался плоским негативом, заключенным в рамки кадра фотопленки.

— Вали к своему Льюису, — ответила Деб и снова отвернулась к стене. Еще не хватало, чтобы он заметил ее опухшие от слез глаза.

Но времена, когда Зак ее слушался, кажется, канули в прошлое. Он вошел в комнату, плотно прикрыл дверь и в несколько шагов оказался у кровати. Улегся рядом с ней, обнял, прижимая к себе.

— Деб, не начинай, и так тошно, — сказал, зарываясь лицом в ее волосы. Деб поморщилась и попыталась вырваться: Зак принес с собой острый запах табака.

— Как думаешь, отец по-прежнему будет рад видеть Льюиса у нас дома, если я расскажу о том, что он курит и тебя подсаживает? — спросила она.

— Я скажу, что это я курю, а он меня покрывает, — хмыкнул Зак.

— На все отмазки есть, да? — буркнула Деб.

— Мне нравится быть с ним, — ответ она не услышала, а скорее почувствовала. Зак не шептал даже, он просто шевелил губами.

Она резко развернулась к нему лицом. Из глаз снова брызнули слезы, злые и горькие.

— А я? — спросила в полный голос, не заботясь, услышат ли родители их разговор. — Как же я?

— А при чем здесь ты? — на лице Зака было такое искреннее недоумение, что Деб расхохоталась бы, если бы не его распухшие от поцелуев губы и этот проклятый запах табака. — Деб, дурочка, ничего же не изменилось! Я всегда останусь твоим братом, — он стер мокрые дорожки с ее щек, и прикосновения шершавых пальцев были такими правильными и успокаивающими.

— А он? — Деб всхлипнула. — Хорошо же Льюис устроился, ничего не скажешь. И кормят, и заботятся, а теперь вот еще и сарай водят... — и слезы снова полились.

— У него никого нет, кроме меня, тебя и наших родителей, — Зак поерзал, достал из кармана не очень свежий носовой платок. Зажал ей нос, как делал в далеком детстве. — Сморкайся, принцесса.

Деб с трудом перевела дыхание. Реветь и правда надо было заканчивать. Но глупые слезы все катились и катились, стекая по щекам горячими солеными ручейками.

— А что будет, когда у него появится кто-то еще? — она всмотрелась в глаза брата. — Не как мама или я, а как ты?.. По-другому?

Лицо Зака окаменело, и на миг Деб показалось, что она смотрит на старика.

— Если ты о сексе — так не вопрос, это глупо — не пользоваться предложениями. А насчет чувств... такого не будет, — он закончил неожиданно-твердо: — Никогда.

— Надеюсь, ты прав, — выдохнула Деб и спрятала лицо у него на груди.