Стальной призрак

Злость копилась в душе, заполняла собой все нутро. Алексей понимал, что злость – плохой советчик командиру в бою, но это чувство помогало не думать о своей смерти, оно помогало подниматься и крушить врага. «Я бы пришел в ужас в свои школьные годы, – подумал Алексей, – если бы мне сказали, что придет время, когда я буду хотеть убивать!» Но это война.

– Пошли, – прошептал Соколов Блохину и первым стал отползать назад.

Они преодолели не больше двух десятков метров, когда в воздухе зашипели снаряды. Лейтенант бросился в глубокую воронку, чувствуя, как туда же падает Блохин. Первые взрывы были далекими, но потом снаряды стали рваться все ближе и ближе. Земля летела на голову, на спину, камень больно ударил по ноге, но Соколов только сильнее сжимался в комок и мысленно молил небо о спасении.

Земля дрожала и подбрасывала людей, кажется, она даже стонала. «Держись», – шептал Соколов, закрывая голову руками. Он даже не понимал, кому шепчет – себе или страдающей в этот момент земле. А может, просто пытается отвлечься от мыслей о смерти. Еще удар! Еще! Он не чувствовал ног, так их завалило.

Стараясь выбраться наружу, Алексей усердно шевелил всеми конечностями, плечами и головой. А когда с облегчением понял, что выбрался, вздохнул полной грудью и перевернулся на спину. В глазах плыло, в голове гудело, но небо перед ним было чистым и ясным. И светлым. «Рассвело, – подумал Алексей. – А почему так тихо? Я оглох или больше не рвутся снаряды? Неужели немцы пошли в атаку?»"

"Соколов приподнялся и высунулся из воронки. Из низины с рычанием выбирались танки, поднимались и перебегали фигуры немецких солдат. Начали бить пулеметы – по камням, по развалинам задний на окраине города.

– Атака, Блохин, атака! – Алексей толкнул сержанта, но тот остался неподвижным. – Блохин! – закричал лейтенант и стал трясти автоматчика за плечи.

Но сержант спокойно и равнодушно смотрел в небо открытыми глазами. Изо рта мимо опаленных усов сбегала струйка крови. Первые ее капли уже смешались с пылью, а следом наплывали другие – красные, яркие.

Алексей опустил Блохина на землю, потом провел пальцами по его лицу, закрывая мертвые глаза. На ладони осталась кровь. Лейтенант смотрел на нее, не пытаясь вытереть, потом взял автомат Блохина и передернул затвор:

– Ну, идите! Я тут. Я еще живой!

За спиной было метров пятьдесят свободного пространства, дальше начинались развалины крайних домов, где укрылись бойцы. Сейчас Соколов был один на переднем рубеже. Отойти не удастся, добежать не успеть. Срежут первой же пулеметной очередью. И не уползти. «Значит, будем воевать здесь, – спокойно подумал Алексей, сжимая приклад «ППШ» и нащупывая пальцем спусковой крючок.