Стальной призрак

«Семерка» может выбраться на насыпь, но немецкие танки на удобном расстоянии изрешетят ее, когда она будет ползти вверх, подставляя борт. Бабенко не успеет вывести машину в нужную точку слева от моста, откуда можно стрелять прицельно.

И тут впереди мелькнула фигура с танковым пулеметом в одной руке и брезентовым мешком с пулеметными дисками в другой. Комбинезон – танкист… Да это же Омаев! Куда? Алексей хотел закричать, остановить своего танкиста, который покинул пулеметную ячейку на насыпи левее «семерки». Кричать было поздно, да и бесполезно. Не услышит он крик командира – вокруг все грохочет и земля дрожит от взрывов.

«А ведь он может успеть, – вдруг догадался Соколов. – Проскочит за дымом! Там, левее моста, берег поднимается бугром, там воронки от снарядов!»

– Фугасными в дым! – скомандовал лейтенант. – Тополь, тополь, держи пехоту, весь огонь на мост, не подпускай пехоту к мосту.

Сколько мы так продержимся? Мучительная мысль билась в голове. Всего несколько снарядов, пулеметы раскалены, одних винтовок не хватит, чтобы остановить пехоту. А если немцы подойдут к мосту, тогда Омаеву конец. Надо поддержать парня, дымовые гранаты горят не так долго – всего несколько секунд. Но густой дым может висеть сплошным облаком достаточно долго, потом станет расползаться, укрывая все вокруг. Время задымления зависит только от погоды: от силы и направления ветра. Сколько продлится это сейчас? Десять минут, пятнадцать, пусть двадцать, надо помочь Руслану, поддержать его, пока основное облако не снесет к реке.

Когда дым рассеялся, немецкие танки уже отходили назад. Остатки пехоты, прикрываясь броней своих танков и бронетранспортеров, удирали что есть сил, хотя по ним уже почти не стреляли.

Соколов спрыгнул на землю и, пошатываясь, пошел вперед к мосту. Ему что-то закричали, но он не расслышал. В голове еще гудело, ноги слушались плохо. Глазами он искал ту воронку, в которую прыгнул с пулеметом Омаев. Все перепахано снарядами, всюду развороченная свежая земля. Вот два пустых диска.

Чеченца он увидел гораздо левее. Тот сидел в большой авиационной воронке, прислонившись спиной к горячей земле, и, сбросив на спину шлемофон, смотрел в небо. Соколову даже показалось, что он убит. Но вот Руслан поднял руку к глазам, прикрывая их от солнца.

– Живой? – Лейтенант упал возле пулеметчика на колени, ощупывая руками его тело и голову."

"– Смотрите, жаворонок. – Омаев показал рукой в небо. – Его не было, а только бой закончился, и он снова там.

Алексей снял шлемофон, но, кроме гула в ушах, ничего не услышал. «Нет там никакого жаворонка, просто Руслану тоже досталось», – с горечью подумал лейтенант.

Он тяжело поднялся и стал смотреть на мост. Все-таки они сумели подбить на самом подходе к нему еще три танка.