Законы стаи

Да, все моряки спали вповалку, прямо на деревянном полу! Некоторые подстилали себе толстые плащи, у пары человек были тюфяки, но ночью идти в туалет было сложно – стоило внимательно смотреть под ноги.

Уж-жасно! Я вроде бы не кисейная барышня. Но то, как месяцами жили эти люди... не сильно лучше животных. Да и еда им доставалась под стать скотине.

Еда это вообще отдельная тема. Никаких парадных кают с белоснежно скатертью, столовым серебром и вышколенным стюартом. С утра, если не было качки, кок варил кашу на молоке – на судне держали двух коров. Обслуживали только капитана с его семьей. Мы все шли со своей посудой и получали порцию каши из общего котла.

Я заметила, что некоторые матросы даже не мыли свою миску после еды. Еще им давали галеты из большой бочки и я лично видела, как мужчины колотят ими о борт корабля, вытряхивая червей. Живых червей!

Нам, пассажирам, пока еще давали чуть подчерствевший хлеб или пекли на сухой сковороде вполне съедобные лепешки. На обед готовили жареную либо отварную рыбу, которую матросы сами же и ловили. Ужин – опять рыба и крутая каша. Правда, капитан счел нужным предупредить:

-- Такая роскошь, Оскар, будет только, пока идем вдоль материка. В море рыбу ловить опасно, она часто бывает ядовитой.

-- И что будем есть там?

-- В последнем порту закуплю солонину. Ну, еще с десяток кур и пару овец.

Два дня качка была слишком сильной, и капитан не разрешал разводить огонь на камбузе. В эти дни из еды были только хлеб, сыр и крепко соленое сало. Предлагали еще и молоко, но никто из нас не рискнул. Зато простокваша оказалась вполне приличной. Кроме того, я выдавала к обеду еще по горсти сухофруктов и орехов каждому из нас. Сухари, взятые из дома, пока решила поберечь.

Я рассчитывала, что в дороге мы будем общаться с женой капитана. Возможно, я смогу у нее узнать разные бытовые тонкости и прочее. Однако, для капитана и его семьи мы все оставались мормышниками. И, похоже, это было уже не изменить. Он расплачивался с нами честно, но и считать нас ровней не хотел...

Да, как ни прискорбно, но его жена, тинка Эльга нервно морщилась, когда я пыталась с ней заговорить, и, как наседка, загораживала от меня детей.

-- Люти! Возьми Нилли и ступайте в каюту! Поднимается ветер, и вы простынете. Почему Мейса отпустила вас одних?! Кронус! Присмотри пока за сестрами – похоже, Мейса занята уборкой, – Мейсой звали пожилую няньку детей. – Простите, Мари, но сейчас я не могу разговаривать – у меня дела.

После второй такой сцены я прекратила любые попытки знакомства.

Первые две недели мы плыли вдоль берегов Аргентера, того королевства, в котором оба очнулись. Трижды заходили на день в небольшие портовые города, и капитан лично следил за погрузкой на судно разных товаров. В трюм стаскивали бочки, ящики, тюки.