После ссоры

Мамы с Майком долго не было, так что я долгие часы мог упиваться своим несчастьем. С каждым днем становилось все хуже. Я постоянно думал, чем она занимается, с кем она. Плакала ли она? Было ли ей одиноко? Вернулась ли она в нашу квартиру, чтобы меня найти? Почему она больше не звонила?

Не о таких страданиях я читал в книгах. Это не просто боль от моих мыслей, не просто телесные страдания. Это разрывающая душу, вскрывающая мое сердце боль, и мне кажется, я этого не выдержу. Никто бы не выдержал.

Должно быть, именно так чувствовала себя Тесса, когда я принес ей столько мучений. Не могу представить, как эта хрупкая девушка справляется с такими мучениями, но она явно сильнее, чем кажется. Намного сильнее, раз она столько от меня вытерпела. Ее мама как-то сказала, что если она действительно дорога мне, я оставлю ее в покое, иначе я все равно сделаю ей больно.

Она была права. Надо было еще тогда оставить ее. Надо было оставить ее в тот самый первый день, как только она зашла в общежитие. Я пообещал себе, что скорее умру, чем снова заставлю ее страдать… это оно и есть. Я умираю, но это даже хуже, чем смерть. Это больнее. Это должно быть больнее.

Весь восьмой день я пил. Не мог остановиться. И с каждым глотком молился, чтобы она покинула мои мысли, но этого не случилось. Не могло случиться.

Ты должен разобраться со всем этим дерьмом, Хардин. Ты должен. И я тоже. Обязательно.

– Хардин… – От голоса Тессы у меня по спине бегут мурашки.

– Малыш… – говорит она.

Я поднимаю глаза и вижу, что она сидит на мамином диване – в руках у нее книга, и она улыбается.

– Иди сюда, прошу тебя, – просит она.

Вдруг открывается дверь, и в комнату заходят несколько мужчин. Только не это!

– Вот она, – говорит низкий, тот самый, который каждую ночь является мне в кошмарах.

– Хардин? – Тесса начинает плакать.

– Не подходите к ней, – предупреждаю я, когда они приближаются.

Кажется, они меня не слышат.

Они срывают с нее рубашку и бросают на пол. Грязные руки скользят по ее бедрам, и она зовет меня.

– Пожалуйста… Хардин, помоги мне!

Она смотрит на меня, но я застываю. Я не могу сдвинуться и не могу помочь ей. Мне приходится смотреть, как они избивают и насилуют ее. Она лежит вся в крови и не издает ни звука.

Мама меня не разбудила, никто не разбудил. Я должен был выдержать это, выдержать все, и когда я проснулся, реальный мир оказался еще хуже, чем мой кошмар.

Сегодня девятый день.

– Ты слышал, что Кристиан Вэнс переезжает в Сиэтл? – спрашивает мама, а я копаюсь ложкой в миске с хлопьями.

– Ага.

– Здорово, правда? Новый отдел в Сиэтле.

– Думаю, да.

– В воскресенье он устраивает ужин. Он думал, что ты придешь.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я ее.

– Он мне сказал, мы с ним иногда общаемся. – Она отводит взгляд и наливает себе еще кофе.