После ссоры

Я хочу сказать что-нибудь такое, что заставит развеять его сомнения, но врать не желаю. Он должен знать, что я чувствую.

– Да… над этим надо поработать.

Он снова начинает водить пальцами по моей ладони, вырисовывая маленькие сердечки.

– Я не понимаю, почему ты любишь меня.

– Неважно почему – просто люблю.

– Письмо было глупое, правда?

– Нет! Может, уже хватит самокритики? Оно было прекрасное. Я прочитала его три раза подряд. Я действительно была рада узнать о том, что ты думаешь обо мне… о нас.

Он поднимает взгляд, в его глазах то ли усмешка, то ли беспокойство.

– Ты ведь знала, что я люблю тебя.

– Да… но мне было приятно прочитать про всякие мелочи, например, что ты помнишь, как я была одета. Такие небольшие детали. Вслух ты никогда мне такого не говоришь.

– Вот как.

Он кажется смущенным. Меня все еще поражает тот факт, что в наших отношениях оказаться более ранимым может Хардин. Эта роль всегда доставалась мне.

– Не надо смущаться, – говорю я.

Он обнимает меня за талию и тянет к себе на колени.

– Я не смущаюсь, – врет он.

Я провожу рукой по его волосам, а другой обнимаю его за плечи.

– А мне кажется, что смущаешься, – осторожно спорю я с ним, и он смеется в ответ, уткнувшись головой в мою шею.

– Ну и сочельник! Чертовски долгий день выдался, – жалуется он, и я не могу не согласиться.

– Слишком долгий. Поверить не могу, что моя мать пришла сюда. Она просто невыносима.

– Не совсем, – возражает он, и я отвожу голову назад, чтобы взглянуть ему в глаза.

– Что?

– Вообще-то, ее действия не так уж необоснованны. Да, она поступает неправильно, но я не могу винить ее за то, что она против твоих отношений с таким человеком, как я.

Устав от этого разговора и его утверждения, что моя мать в чем-то права, я хмурюсь, слезаю с его колен и сажусь на кровать.

– Тесс, не смотри на меня так. Я просто говорю, что теперь, когда я по-настоящему обдумал все свое дерьмовое прошлое, я не могу винить ее за то, что она беспокоится.

– Что ж, она все равно не права, и мы можем закрыть эту тему, – недовольно отвечаю я.

Вся суматоха этого дня – да и всего года – привела к тому, что я чувствую себя злой и усталой. А год почти подошел к концу. Даже не верится.

– Ладно, тогда о чем ты хочешь поговорить? – спрашивает он.

– Не знаю… о чем-то более приятном. – Я улыбаюсь, стараясь убедить себя, что не стоит больше сердиться. – Например, о том, каким романтичным ты можешь быть.

– Я не романтичен, – усмехается он.

– Нет, ты просто настоящий романтик. Письмо прямо как из классического романа.

Он закатывает глаза.

– Это было не письмо, а записка. Я собирался уместить все в один абзац.

– Конечно. Романтическая записка.

– Да замолчи ты уже… – в шутку сердится он.

Я накручиваю его волосы на палец и смеюсь в ответ.