Спорим, тебе понравится? (СИ)

— Всё нормально, это всего лишь моя жизнь, — выдохнула я, — итак, когда я поняла, что происходит что-то не то? Ну, первые звоночки прозвенели, когда мне было где-то лет шесть. Моей сестре Ире тогда было как раз на год меньше, и я хорошо помню, что мы вместе писали письмо доброму дедушке Морозу. Просили куклы, конечно же. С гнущимися ручками и всё такое. Но первого января подарок с желаемой Барби достался лишь Ире, а мне выдали только куцый кулёк со сладостями. И больше ничего. У сестры же, помимо основного подарка, были ещё и побочные — парные единороги и набор медика от бабушки. Конечно, я в тот Новый год проплакала белугой от обиды всю ночь, а наутро подошла к маме с резонным вопросом — почему так?

— Она ответила?

— Да. Она сказала, что я уже взрослая и мне поздно играть в куклы.

— Да уж. А дальше?

— По нарастающей, Яр. В моём прошлом всё было для Иры. Весь мир вращался вокруг неё одной. Нет, не подумай, с сестрой у меня были превосходные отношения, но ведь и маму я любила тоже, вот только она... как бы так сказать? Ну, она не находила не меня времени в своём графике, знаешь ли. Обнять, поцеловать, подбодрить, назвать меня маленькой принцессой? Это всё было только для моей младшей сестры, с которой мы были такими разными. Она — пухленький белокурый ангел. И я — просто Вероника, которая вечно не к месту.

— А отец? Разве он не видел этого.

— Отец? — усмехнулась я. — Ну, скажем так, у него тоже была только Ира. Ведь я одна в семье была с фамилией Истомина. И в какой-то момент до меня дошло, что это немного странно.

— Я не понимаю.

— Однажды, когда мне было восемь, мама по хард-кору напилась. А за несколько недель до этого родители так радовались, крутили в руках какие-то чёрно-белые снимки и говорили, что в семье скоро появится мальчик. Хотели назвать его Игорем. Смеялись, улюлюкали, приговаривая: «Ирочка и Игорёша, ну правда же мило звучит?».

— Где в этом уравнении была ты?

— Меня вынесли за скобки, Яр, — тяжело выдохнула я и замолчала, не в силах обличить в слова свои горькие воспоминания.

— Фа-а-ак...

— Но у мамы случился выкидыш. Она сильно переживала тогда этот удар. Много плакала. Ещё больше налегала на крепкие напитки. Однажды даже упала с табуретки, в таком невменяемом состоянии оказалась. Я кинулась к ней, чтобы как-то помочь, поднять её с пола, но мама только зло оттолкнула меня и начала рычать в лицо ужасные вещи, которые, увы и ах, были чистой, незамутнённой правдой.

— Что она сказала тебе?

— Что лучше бы на месте Игоря была я. Что жалеет, что в своё время не сделала аборт... И всё твердила мне и твердила, что я ей как кость поперёк горла. Что она никогда меня не любила, не любит и уже не сможет полюбить. Что я её проклятье.