Спорим, тебе понравится? (СИ)

И вот как бы нам этого ни хотелось, но наступил последний день каникул. Мы снова сбежали на маяк, оставляя цербера Сёму сторожить наш идеальный мир от жестоких пришельцев в лице моей матери и бабки.

Ярослав развалился на подушках топчана и неторопливо листал мой альбом с эскизами, пока я развешивала по периметру площадки ретрогирлянду, пристёгивая на неё же наши снимки, а затем любовалась проделанной работой.

— Хоть переезжай сюда и живи, — улыбнулся Басов и оглянулся.

Да, теперь тут было просто сказочно уютно. Мы купили и привезли на маяк парочку огромных фикусов, напольный электрокамин, свечи, умную колонку и небольшой стеллаж, который я заполнила любимыми книгами. Ярик к ним почти не прикасался, так как был исключительным технарём, но я иногда читала ему вслух стихи, которые произвели на меня неизгладимое впечатление или просто пересказывала сюжет той или иной истории, делясь с парнем своими мыслями о прочитанном.

И надо отдать ему должное, Басов меня всегда внимательно слушал, перебирая мои волосы или вычерчивая на моей ладони бесконечные вихри.

Это была идеальная неделя, наполненная смехом, поцелуями и счастьем. Она пахла морской солью и лавандой, что я поставила в низкую вазу рядом с одиноким биноклем. Каждый прожитый день искрил, словно оголённый провод и вспыхивал снопом разноцветных фейерверков, когда наши взгляды встречались, намертво прикипая друг к другу.

Стоило только кончикам пальцев соприкоснуться, как нас било молнией и притягивало. Веки тяжелели. Дыхание перехватывало. Сердце в груди билось так, что казалось ещё чуть-чуть и оно просто проломит рёбра и выскочит, стремясь стать ещё ближе к объекту своего поклонения.

И кровь кипела...

И мозги плавились..."

"И каждая клеточка тела вспыхивала от эйфории просто потому, что её любили. А потом тухла, когда Басов вновь и вновь спускал меня с небес на грешную землю своими испытующими вопросами о матери, о её, попахивающим чем-то нездоровым, отношении ко мне, о прошлой жизни и том, почему мы не можем даже попробовать рассказать ей о наших отношениях.

— Ну же, Истома. Я хочу тебя понять. И помочь...

Я долго смотрела в его тёплые, наполненные участием глаза, а затем вздохнула и всё-таки решила приоткрыть завесу своей жизни.

— Что ж... начнём с того, что я всегда была аутом...

Глава 31 – Уродливое прошлое

Вероника

— Аутом? В школе?

— Если бы, — горько улыбнулась я, — дома, Ярослав. Сколько я себя помню, я всегда была той, кто путается под ногами и вызывает раздражение одним своим существованием.

— Истома, не надо, — подался ко мне Басов и так крепко завернул меня в свои объятия, что мне тут же стало легче вспомнить всё, что было и как это начиналось.