Спорим, будешь моей

Чтобы через секунду выдохнуть уже с кардинально другими эмоциями, которые ломают голос и делают его ебуче-ласковым: – Как я, блядь, должен это сделать? Я, на хрен… Я… Я тобой живу.

Седьмая стопка и меня вырубает. Принимаю это сейчас, как освобождение. Мимолетное. Потому что, как только в мое бредовое подсознание прокрадываются сновидения, появляется Дикарка.

Семь кругов ада в действии, вашу мать…

Утром, конечно, легче не становится, кто бы там ни говорил, что оно мудренее ночи. Ко всему еще и башка трещит. Никогда так не нажирался. Хорошо, что втихаря. Стыдно только перед самим собой. По жизни этих охламонов – Бойку, Тоху, Жору, Филю – таскал «мертвыми». Сам всегда меру чувствовал. Не зря все, блядь, считают меня идеалом. Все, кроме Богдановой.

Сонька после моего «слива», присылает грустную рожицу.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Она отказалась слушать. Но я врубила. Так тебя жалко. Когда прода?

Сонечка *Солнышко* Богданова: Я за тебя!

Не понял, что за прода только… Продолжение? Чего? Моих унижений?

Я так ничего и не придумал. Чем еще крыть? Я ей все, что мог, сказал. Как еще убеждать? Идей нет. Валить опять силой и наглостью? Не знаю. Я, блядь, потерян. Такого еще никогда не было.

Привожу себя в порядок и еду в академию. По дороге «отбиваюсь» от родственников. Конечно же, я, черт возьми, обязан отчитаться и перед отцом, и перед матерью, и перед каждой из трех, мать их, сестер! Нет, по совести, безусловно, обязан. Они ведь не из праздного любопытства наяривают. Волнуются каждый по-своему, все-таки я не свинья – обычно хоть под утро, но появляюсь дома.

– Все со мной нормально, – чеканю пять раз подряд.

Общими мантрами, и правда, какое-то облегчение чувствую. Возможно, слишком сильно трещит репа. Не хватает ресурсов сосредотачиваться на чем-то, кроме этой тупой боли. Ровно до того момента, как вижу Богданову, конечно. Тогда сердце срывается. Ломит, скрипит и упорото тащит. Болезненный кайф. Отказаться нельзя. Стирает начисто.

Отворачиваясь, пытаюсь игнорировать. Она ведь не смотрит. Но, блядь, проклятая мышца одурело топит какой-то отчаянной радостью – одна идет. Без женишка этого… На хрен, будто это что-то меняет… По сути ведь нет. Как она там сказала? Отступной не существует? Это что за контракт с дьяволом? Кровью? Взорвать бы на хуй весь этот мир!

У меня тоже какая-никакая гордость имеется. В наличии, мать вашу. Весь день успешно держусь подальше. При встрече в коридоре, конечно, пялюсь. От этой смертельной привычки не в силах отказаться… Однако трогать ее – не трогаю. Даже, когда вместе на физре оказываемся. Бомбит адски, но по виду, я уверен, хрен догадаешься.

Салют тем самым Маугли, которых я когда-то троллил, да… Такая жизнь.