Спорим, будешь моей

Артем только смотрит на меня и все понимает. Протягивает руку и находит мою ладонь. Крепко сжимает, а я его в ответ изо всех сил стискиваю.

– Сейчас приедем, обниму, – обещает с неизменной улыбкой, но по глазам вижу, что тоже переживает. – Расскажи пока, что делала вчера? Чем болела?

Я почему-то не могу признаться, что лгала. Хотя очень хочется. Вместо этого продолжаю нагромождать.

– Температура поднялась… Горло… – шепчу, прикрывая глаза.

Ненадолго. Потому что мне жизненно необходимо смотреть на него. Держать непрерывно в ракурсе. Он – вот, что меня успокаивает. Только он. Только мой Чара Чарушин.

– А сейчас как? Болит что-то? Температура как?

В голосе неподдельное беспокойство. Как бы странно это ни было, но я, оказывается, ничего подобного никогда не получала дома. Любая хворь у родителей вызывала… досаду и какую-то смиренную горечь.

Почему-то сейчас это осознание поражает меня, как шаровая молния.

– Все хорошо, – выговариваю все еще сипловато. – Я просто перенервничала, пока уходила. День, и я… Боялась, что кто-то увидит.

– Понимаю, – выдыхает Чарушин как-то устало.

Надеюсь, это чувство не на меня направленно. Сердце еще и вес переживаний по этому поводу принимает.

Рвусь сказать, что люблю его. Но не получается. Никак. Слова застревают в горле. Ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу.

От звуков его ласкового голоса мне лишь хуже становится. То есть, лучше, конечно. Просто захлебываюсь эмоциями и окончательно теряю самообладание.

Поднимаю его ладонь и прижимаю ее к своей щеке. Жмусь, как щенок. Может так удастся передать все, что чувствую.

– Сейчас, Лиза… – хрипит Чарушин крайне сдавленно. – Еще немного и будем дома.

Дома… Из его уст это слово такое странное. Теплое. Уютное. Волшебное!

– Ты насколько вырвалась? Пару часов есть?

Вижу по глазам, какой надеждой горит, побыть подольше вместе. И впервые за сегодня улыбаясь, выдаю:

– Я твоя до завтрашнего утра.

Чарушин не скрывает своей радости. Так широко улыбается… Так красиво… Так искренне… Потрясающе!

Мы заезжаем во двор. Артем глушит мотор. Быстро целует сначала меня в губы, а потом, прежде чем отпустить мою руку, каждый палец. Я плыву от бурлящего ощущения счастья.

Он бодро выпрыгивает со своей стороны. Я почти с тем же воодушевлением со своей. Только захлопываю дверь, оборачиваюсь и внезапно сталкиваюсь лицом к лицу с Кириллом Бойко. У меня глаза из орбит выскакивают от страха, а у него – от шока. Я даже закричать не могу. Хотя в тот момент именно это и хочется сделать. Не думая, резко заскакиваю обратно в салон и захлопываю за собой дверь.

Знаю, что с улицы стекла машины тонированные. Однако, меня уже вовсю колотит. Кажется, что я как червь под микроскопом. Ужас охватывает, хотя до конца и не понимаю, что именно так сильно пугает.