Спорим, будешь моей

Хотя, почему вдруг… Для него естественно такое поведение. Я все еще моментами теряюсь, но стараюсь привыкать.

Чарушин наклоняется, чтобы поцеловать. Я ответно тянусь. Прикрывая веки, ненадолго прижимаюсь и замираю, принимая тепло его губ. Он быстро захватывает мой рот. Скользит внутрь меня языком. Жарко ласкает.

– Ты такая вкусная, Лиза… – сипит глухо мгновение спустя. – Никакая еда мне не нужна. Тебя хочу.

– М-м-м… – мычу, вспыхивая.

– Это что значит? – посмеивается Артем, не прекращая между тем, рвано целовать.

– То, что… – дышу так часто, словно только закончила бежать кросс. – Я пока не научилась, что тебе на эти слова отвечать, – говорю, как есть. – Подскажи. Дай варианты.

– Ты могла бы признаться, что тоже хочешь меня, – ухмыляется Чарушин.

Он в этом, судя по всему, не сомневается. Вероятно, хотел бы услышать.

Смотрю на него бездыханно. Собираюсь с силами. Только вот… Быстро сдаюсь. Судорожно тяну воздух и прячу лицо у него на груди.

– Я не могу, – шепчу, все крепче прижимаясь. – Но… Ты же сам знаешь…

– Знаю, – подтверждает Артем, пока я вслушиваюсь в гулкие и мощные удары, которые выдает его сердце. – И все же рассчитываю когда-нибудь услышать.

Киваю, он наверняка чувствует. А потом мы оба застывает неподвижно. И так хорошо становится, как никогда прежде. Я бы точно могла простоять так вечность. Чувствовать тепло, запах, руки, силу Чарушина – всего его... Все, что мне надо.

Возвращаемся в действительность, когда на плите разряжается буря из кипящих жидкостей и подскакивающих крышек. Показываю Артему, как опускать спагетти и как правильно их размешивать.

– Круто! Никогда не думал о том, чтобы научиться готовить. Но теперь больше, чем уверен, мне этот навык пригодится.

– Серьезно? – смеюсь я. – И зачем? У вас, наверное, своя кухарка дома…

Он так смотрит, мне вдруг кажется, что обижается.

– На самом деле, нет, – отвергает мои предположения. – Мама все делает сама. Она это любит. Ну знаешь, занимается домом… Из рабочих у нас только клинер, садовник и дворник.

Ну, тоже немало, если сравнивать с моей семьей. Держу эти умозаключения в себе, только чтобы не обижать Чарушина. То, что его мама готовит – уже удивительно.

– Ладно, – выдыхаю смущенно. – Давай, садиться за стол.

Я привыкла, что папа просто занимает свое место и ждет, пока мы с мамой все подадим. Но, казалось бы, избалованный Артем изумляет тем, что помогает мне полностью накрыть на стол, отодвигает для меня стул и только после того, как я сажусь, опускается на соседний стул.

Обед проходит легко и даже весело. Все, конечно, благодаря рассказам Чарушина. Я хоть и пытаюсь принимать активное участие в диалоге, все же по большей части слушаю. Впрочем, Артема это никогда не напрягает.

Убираемся вместе. Тут, конечно, мне снова перепадает ведущая роль.