Спорим, будешь моей

Лиза Богданова: Все в порядке. Я просто заболела. Эту неделю не буду в академии.

Артем *Чара* Чарушин: Сильно забелела? Может, я к тебе приеду?

Лиза Богданова: Нет, не надо!

Сердце в страхе заходится. Не получается совладать с собой. Я снова срываюсь на рыдания, однако, то и дело их утираю, чтобы набрать следующее сообщение.

Лиза Богданова: Извини, но мама бегает ко мне каждые пять минут. Температура высокая. Она проверяет. Я поэтому даже телефон не могу толком в руки взять. Прости. Спокойной ночи. Поговорим… Поговорим, когда получится.

Артем *Чара* Чарушин: Я тебя люблю.

Зажимаю ладонью рот, отправляю в ответ смайлик и выключаю телефон.

– Так, хорошо, – решается мама на еще один, более детальный разбор полетов утром следующего дня. – Расскажи мне, где ты была и что делала?

Со скорбным лицом, будто кто-то умер, присаживается на стул у моего рабочего стола. Готовится слушать кошмарные вещи! Худшие в своей жизни. И расскажи я все, как есть, так бы, безусловно, и было. Но я снова вру, для меня это уже естественно. Сама страдаю от мук совести, однако, иначе попросту не выживу.

– Я услышала о маскараде, и мне стало интересно, что там… как там… – запинаюсь на старте. – В общем… Я просто хотела посмотреть…

Мама зажмуривается и, сердито поджимая губы, резко качает головой.

– Где ты взяла одежду?

– У подруги… – выдаю очередную ложь. Но, встретив убийственно-осуждающий взгляд, спешу исправиться: – То есть, мы не прям друзья! Так… знакомые…

– Не смей больше с ней общаться, – заключает мама строго. Я не сразу понимаю, что должна ответить. – Ты меня слышишь? Лиза?

– Да! – оживаю чересчур бурно. – Я поняла. Не буду, конечно!

– Вижу, что ты раскаиваешься. Молодец, – в голосе мамы появляется одобрение. – Сегодня я хочу, чтобы ты провела день в тишине очищения.

А это значит – без еды, в одиночестве, в молитвах.

Я страдаю. Едва нутро не выплевываю в своих рыданиях. А она считает, что так и должно быть. Это очень странная любовь родителя к своему ребенку. Впервые задумываюсь о подобном.

Пока меня слепят слезы, мама поднимается и направляется к двери.

Сестра бросает на меня сочувственный взгляд. Вынуждена подчиняться, как и я. Мама даже не допускает других вариантов. Ну и, конечно же, она уверена, что я подобной глупости никогда больше не повторю. Щелкает дверной замок. Меня оставляют на сутки одну.

Невольно смотрю в окно. Пока стекают слезы, фокусируюсь на ручке, которую так легко провернуть и сбежать. Возможно, навсегда…

Боже, о чем я только думаю!

Сама себя ругаю. К «правильным» мыслям взываю. Отметаю все сомнения и принимаю покаяние. Однако, едва опускаюсь на колени и прикрываю глаза, начинает вибрировать телефон.

Я очень стараюсь не обращать на это внимание и продолжать.