Спорим, будешь моей

– Нет! – выпаливает с такой горячностью, словно я предложил ей полконтинента снести.

Ржу, хоть мне и невесело. Искрят в груди те самые фейерверки. Готовятся взлететь.

– Тогда рассказывай, – приказываю я.

– Кто ты такая, Лиза Богданова? И о чем мечтаешь?

– Я… – жестко теряется. Не ожидала, понимаю. Десяток секунд пробегает, прежде чем она сдавленно открещивается: – Ни о чем я не мечтаю.

– Так не бывает. Все о чем-то мечтают, – делюсь своими размышлениями. И без пауз спрашиваю: – Мне кажется, или ты покраснела?

– Нет, все-таки не кажется, – искренне забавляюсь я.

Смех грудь и горло продирает. Огонь на фитилях фейерверков пересекает критическую отметку.

– Ты не можешь этого видеть!

– Мне не нужно видеть, – парирую я. Выдергивая ладони из карманов, для себя самого неожиданно обхватываю девчонку руками и крепко притискиваю к груди. Ощущаю ее всем телом. И вот тогда-то эти салюты взлетают. Со свистом и огненным жжением. Вытягивая душу под самое небо. Прижимаюсь губами к Лизиному виску и выдыхаю: – Ты мечтаешь обо мне, Дикарка? Я угадал?

Она цепенеет. Крайне долго никаких признаков жизни не подает. У меня даже мелькает опасение: отключилась. Только собираюсь в лицо заглянуть, упирается ладонями и начинает всячески брыкаться.

– С меня хватит! – позволяю себя отпихнуть, потому что девчонка реально разъярена. Несколько раз припечатывает меня в грудь, даже когда я отступаю. – Нельзя было с тобой выходить… Нельзя!

– Я не знаю, почему ты выбрал меня, но, пожалуйста, хватит уже… Хватит! Перестань со мной играть. Найди другую! Уверена, желающих будет очень много.

Ее злость и какое-то одурелое отчаяние странным образом сворачивают мне душу. Чувствую, что тоже завожусь. Хрен знает, обоснованно или нет… Срывает все заслонки.

– Я хочу тебя, – как никогда прежде давлю интонациями.

– А я тебя – нет! – выкрикивает так громко, что оглушает. Долгие секунды в опустевшей голове тянется звоном. – Пойми ты, Чарушин! Не дурак ведь?!

Пережимает все нервные узлы. До чертового, мать вашу, замыкания.

– Не дурак, – отзываюсь мрачно.

– Ну так… Отвали, наконец!

– Это все? – якобы спокойно спрашиваю я.

В ожидании ответа с силой закусываю губы и дышать прекращаю. Знаю, что лжет. Все ее реакции свидетельствую совсем не о том, что она несет. Но, блядь, я ведь тоже не железный. Знаю, понимаю, и все равно теряюсь. Задевает с немыслимой силой. Не могу сходу заглушить. Топит, вопреки всем здравым мыслям.

– Нет, не все… У меня… У меня жених есть!

– Врешь, – выталкиваю без каких-либо пауз.

Уверенно и твердо. Только вот… Застревают в груди ее слова. Протолкнуть не могу. Поджигают они какую-то чувствительную точку. Быстро ползет эта боль по всей груди.

– Нет, не вру. Ты же знаешь, что не умею, – тарахтит так же уперто, безумно сверкая глазами.