Спорим, будешь моей

Ничего зазорного, но лучше о таком не болтать. А ошарашивает только потому, что никогда она у меня не совмещалась с похотью. Всегда считал эти чувства взаимоисключающими. Получается, нет.

– Зачем ты пришел? – отмирает Лиза. Пока движется ко мне, напряженно слежу за тем, как во время ходьбы покачиваются ее бедра. – Убирайся немедленно, – в задушенном шепоте улавливается паника.

По собственной инициативе ко мне прикасается. Правда, лишь затем, чтобы оттолкнуть. Словно электроды дефибриллятора к груди прикладывает. Вжимает и пробивает, заводя из-за нее же тормозящее сердце. Теперь оно маслает, как бешеное. Это, само собой, вызывает опасение. Потому что эту силу нужно куда-то сливать, а Богданову мне трогать вроде как нельзя. Я обещал.

– Артем… Ты меня слышишь? Уходи сейчас же! Не дай Бог тебя кто-то поймает!

Перехватываю ее ладони и, как ни костерю себя, выворачиваю ситуацию в свою пользу.

Поймав ее взгляд, усмехаюсь.

– Ненадолго. Час, и я тебя верну. Обещаю. Никто не узнает.

Лиза ненадолго замолкает. Жду, что продолжит возмущаться. Но она удивляет, когда выказывает одно лишь сомнение:

– Ты не можешь обещать, что никто не узнает.

Произвожу быструю аналитическую перестройку и уточняю:

– К вам ночью кто-нибудь заходит с проверками?

– Я все равно не пойду, – отсекает, будто опомнившись. – Это плохо.

Черт, мне приходится быть козлом. Иначе до нее не достучаться. Никак.

– Не пойдешь, я тоже останусь. До утра. И спать буду в твоей кровати.

– Ты… – выдыхает ошарашенно и замолкает. Не знаю, что подавить пытается, но вскоре тем же отрывистым шепотом сообщает: – Ты самый невыносимый человек, которого я знала!

– Окей, – принимаю этот спич. И подгоняю: – Давай, пойдем уже. Один час, и я свалю.

Но Дикарка колеблется. Косится на кровать сестры и, вероятно, прикидывает, стоит ли ее разбудить. Я не напрягаюсь. Знаю, что примет правильное решение. Только время тянуть не стоит.

– Ничего плохого я с тобой не сделаю, – даю дополнительные гарантии.

Очевидно, для нее это много значит.

Наконец, Лиза шумно переводит дыхание и выдает:

– Жди снаружи. Мне нужно одеться.

Пиздец как тянет улыбнуться. Вот просто разрывает. Причем откуда-то изнутри. Взлетает первый фейерверк. Блядь, первый, потому что, знаю, даже без секса и какой-либо плотской возни получу от Богдановой кайф.

Отступая, напоследок ее оглядываю. Закусываю угол губ, чтобы сдержать ухмылку. Хватит того, что взглядом выдаю.

Сука, как же я хочу ее… Никогда так не накрывало. Я, вроде как, с головой всегда дружил, но с Лизой то и дело опасаюсь, что слетит контроль.

– Охуенный скафандр, Дикарка, – одобряю, выставляя оба больших пальца. – Мне нравится.

Возмущенный вздох – последняя реакция, которой я удостаиваюсь, прежде чем выпрыгнуть на улицу.