Спорим, будешь моей

– Засада, – выдыхает Шатохин.

По правде, на него и злиться долго не получается. Зная, в какой атмосфере он вырос… У матери один за другим разные ебари, у отца в не меньшем количестве свои шмары. И все это в открытую. В их доме, в том числе.

Странно бы было, если бы Тоха не вырос тронутым на сексе мудаком. Странно бы было, если бы он что-то понимал в нормальных отношениях. Странно бы было, ждать от него какой-то стоящий совет.

Я даже догадываюсь, почему его так кошмарит, когда кто-то в кого-то влюбляется. Он ведь именно нашу пятерку своей семьей считает, а тут Бойка отстегнулся, за ним и я… Естественно, Шатохину нереально это спокойно переварить.

– Все путем, – выдыхаю тяжело.

Похлопывая по плечу, даю знать, что бесит он меня уже значительно меньше. Обхожу и, не прощаясь, двигаю к выходу.

– Можно, я у тебя сегодня заночую? – орет мне в спину.

– Можно, – не оборачиваясь, дополнительно ладонью отбиваю.

Некоторое время катаюсь по городу. Пролетаю вдоль и поперек несколько раз, пока не сгущается темнота. После уже вяло тащусь домой.

Предупреждаю маму, что за ужином будет на одного человека больше. Перекидываюсь парой фраз с отцом. Препираюсь с кобрами. Как не подраконить? Лишь, когда их трескотня сливается в один неразборчивый писк, сваливаю.

Посмеиваясь, взбегаю наверх. Включаю свет. Нахожу перебитый, но все еще живой смартфон. Врубается с первого запроса. Но, мать вашу, когда он подключается к сети, я обмираю.

Смахиваю бесконечную ленту сообщений. С разбивающимся о ребра сердцем, читаю крайние.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Боже, Артем, где же ты? Мама узнала, что Лиза беременна и увезла ее в больницу. Я боюсь! Набери меня! Срочно!

Сонечка *Солнышко* Богданова: Я приехала за ними. Мы в Областной Клинической. Отделение гинекологии.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Черт возьми, Чарушин… Где ты?!

Сонечка *Солнышко* Богданова: Приезжай скорее… Мне страшно. Кажется, что они готовят ее к прерыванию… Скорее, Чарушин!

Продолжаю смотреть в треснувший экран и ничего не вижу. Либо ослеп, либо труба все же приказала долго жить – не могу понять, с какой стороны вырубило. Ураганом проносятся мысли. Не разбираю, как исчезают. Потому что одна стучит громче остальных.

Беременна… Лиза беременна… Беременна…

Яростно, непрерывно и лихорадочно долбит. Все заглушает. И все тело стремительно себе подчиняет. Слабо соображаю, когда, словно одержимый, несусь вновь вниз по лестнице. Под град неразборчивых беспокойных реплик со стороны семьи, выскакиваю на улицу. Запрыгиваю в тачку, завожу мотор и резко выруливаю на дорогу.

Втопив педаль газа до упора, отстраненно отмечаю, как меня заливает под одеждой потом. Жарко. Кожа горит. И при этом трясет нещадно.