Спорим, будешь моей

Все не то… Никогда не думал, что придется шарахаться в подобных отделах и искать тот особый вариант, от которого екнет, как говорится, сердце.

И, мать вашу, в конце концов не просто екает оно. Заходится, как бешеное. Все сомнения исчезают, день потратил не зря. На тренировку с Киром иду с ощутимым подъемом. Биполярочка мне машет, знаю. Но, честно, похер.

– Значит, все на мази теперь? – спрашиваю у Бойки уже после качалки и душа, в раздевалке.

Ухмыляюсь вполне искренне. Тело гудит после внушительной нагрузки. Но на этом слабо фокусируюсь. Прислушиваюсь к тому, как внутри надеждой фонит. Принял сегодня для самого себя неожиданное решение – не просто поздравлю Лизу, а поеду с официальным визитом к ее родителям. Обозначу свои намерения и, мать их, пусть принимают вместе с ней, как есть. Другого пути я просто не вижу. Заебался топтаться в этом тупике. Хватит. Пан или пропал.

Раскатывая на влажном после душа торсе футболку, Бойка тоже улыбается во весь рот.

– Я летаю, я в раю, – выдает нараспев. – Слышал такое?

Качаю головой и ржу.

– Слышал, Бойка, слышал… Поднял фарт, короче. На вечном кайфе теперь?

Завидую, конечно. Но, стопудово, по-доброму.

– Ага, – выдает Кир, продолжая натягивать вещи. – Оказалось, нужно просто хакнуть Любомирову, и Голливуд! Моя она теперь. Навсегда. В общем, все серьезно.

Подобная откровенность от него – нечто нереальное. Однако, я не заостряю. И приколов, безусловно, не тяну. Хотя мог бы, учитывая то, как этот Маугли в прошлом тупил и заверял меня, что любви нет. Тупее него в этом вопросе только Тоха. Тот вообще, даже не дикарь, а перемороженный мамонт, которого этот пещерный загоняет.

– Не сомневаюсь, – хмыкаю я.

И вдруг Бойка, не успел я решить, что он поумнел, выталкивает конкретную хрень:

– Ты же в стороне? Не любишь ее, да? Просто друганы, верно?

Сука, закумарил ревновать к своей зазнобе! Сколько раз повторяли – и я, и она – ничего нет! Но, Маугли, конечно же, неугомонный.

– Все любят Любомирову, – протягиваю намеренно с издевкой.

Долго, правда, цирк выдерживать не получается. У этого первобытного на роже такая агрессия отражается, что меня разрывает хохотом.

– Блядь, Бойка, ну сколько можно? Угомони уже свою ревность. В мою сторону – точно лишнее.

Меняется на глазах. Выдыхает и расслабляется. Однако, говорит суховато:

– Понял. Закрыли тему.

– Точно закрыли? Какой раз?

– Последний, – обещает внушительно. – А у тебя как с Богдановой? – спрашивает уже на выходе из спорткомплекса.

Судя по тому, что даже семижильный Бойка тянет на голову капюшон, мороз приличный, но я почему-то не ощущаю. Жарит изнутри. И пригружает вдруг так, словно небо на голову рухнуло. Вся уверенность хрен знает, куда улетает.

– Вначале вроде зарядило круто, – выдаю убито.