Спорим, будешь моей

Моментами, как и прежде, бомбила злость. Такая огненная, бесконтрольная, настоящая! Раньше ведь, казалось, не способен на эту ярость. Еще Бойку поучал… Господи, как смешно-то теперь! Смешно и… Страшно, сука. Когда накрывало мыслями, что смысла преследовать Богданову нет, что плевать ей на меня, что сражаюсь я не за нас, а за тупые иллюзии – становилось так жутко, противно и до одури страшно. Трясти начинало нещадно. В голову лезла какая-то адовая лють. Хотелось во всю глотку заорать: «Да и пошла ты! Святая нашлась!». А после зарваться на какую-то пьянку и трахнуть первую попавшуюся девчонку.

Но, мать вашу, проделывать все это я мог только в своей голове. Даже озвучивать подобное себе не позволял. То есть, никакого нытья, блядь. Ни Бойке, ни Варе, ни Соне, ни остальным. Почему-то все, что связано с Лизой, носил исключительно в себе. Как бы ни коротило, не получалось поделиться.

Горькая отрава она. Я почти погиб. Но, блядь, правду сказал, свою клятву буду держать до последнего. Сколько бы раз не накатывала эта бессильная злость. Просто, сохраняя способность к критическому мышлению, пока еще понимал: если проебу ее, точно сдохну.

– Эй, последний из принцев!

Оборачиваясь на этот оклик, по привычке выкатываю улыбку. Сонька Богданова реально на солнце похожа. Чтобы не происходило в ее долбанутом мире, транслирует малая исключительно радость.

– Привет, Солнышко, – отражаю то, что она излучает, просто потому что она этого заслуживает.

Смущается, когда так называю. И в этот момент так, блядь, на Лизу похожа – зверь во мне скулит и закусывает удила. Скользнув взглядом поверх ее головы, пытаюсь незаметно перевести дыхание. Натыкаюсь на хохочущую неподалеку Варю. На мгновение подвисаю – Бойка рядом с ней тоже смеется. Не ржет, а именно смеется – сам на себя не похож. Снова это странная смесь чувств – радость и зависть. Варя мой взгляд ловит и, выдавая целый фейерверк эмоций, активно машет. Усмехаюсь и подмигиваю. А потом, едва чуть дальше зрительно по периметру скольжу, сталкиваюсь с Лизой, и тотчас прошибает мощной волной электричества. Прилетает, как молния, сверху и разит через макушку по позвоночнику. Секунду спустя уже раскидывает на стороны, сотрясает и парализует всю нервную систему.

– Ты слушаешь? – напоминает о себе Соня.

– Да, – сглатываю. Беру в фокус ее лицо. Но ненадолго. Упорно стреляю туда, где топчется Дикарка. – Повтори, если не сложно.

– У Лизы второго ноября день рождение. Двадцать лет. Будешь ее поздравлять?

– Бля, конечно, буду, – спохватываюсь резко. Не знаю, отчего так вцепляюсь в эту возможность. Словно действительно поворотным она может стать. – Сорян за мат… – выдыхаю чуть спокойнее. – Гребаная привычка.

Сонька краснеет, но продолжает улыбаться.